Три дороги во Тьму. Изменение - Иар Эльтеррус

— Вы говорите в точности, как мой учитель. Он точно так же отреагировал на мое высказывание.

— Расскажи нам о своем учителе, — попросил тинх.

О, на эту тему Роман мог говорить много. Учитель в свое время произвел на него неизгладимое впечатление. Как подозревал Роман, во многом его успешное обучение и было связано с личностью наставника. Неординарная личность. Недаром он впоследствии стал фанном Станции.

— Мне кажется, ты искренне привязан к своему учителю, — заметил фанн. Ненадолго задумался, прикрыл верхнюю пару глаз, затем сухо спросил: — А если бы земное руководство велело тебе обратиться против дзенн, что бы ты сделал?

Роман был настолько ошарашен этим вопросом, что удивленно вытаращился на старика. Его рот против воли приоткрылся.

— Простите, что? — переспросил он, подумав, что ослышался.

Фанн так же сухо повторил вопрос.

Роман помотал головой.

— Простите, я все равно не понял сути вопроса.

Старый дзенн открыл все четыре глаза и в упор уставился на него.

— Что тут непонятного? Допустим, ваше руководство посчитает, что ваши учителя представляют для опасность для Земли…

— Руководству придется очень постараться, чтобы доказать свою точку зрения, — оборвал фанна Роман. — Но и это не повод начинать войну. Все–таки, я надеюсь, человечество уже вышло из того возраста, когда на малейший призрак угрозы реагировало силой. Мы неоднократно на этом обжигались. Что же касается вашего вопроса… В руководстве Земли очень много тех, кто в свое время прошел обучение у дзенн. Конечно, я не могу сказать, что у нас нет экстремистов — идиотов всегда хватает. Но, во–первых, они не у власти и если не произойдет что–либо из ряда вон выходящее, вряд ли там окажутся. А во–вторых, большинство людей поддерживает союз. Никакие правители не осмелятся пойти против их мнения, если не хотят стать политическими трупами.

Романа не перебивали и выслушали молча. Когда же землянин выдохся и замолк, переглянулись. Его начало раздражать это постоянное переглядывание. Его учителя никогда не позволяли себе исключать собеседника из разговора.

— А Бог?

— Что Бог? — опять удивился Роман. Потом тихонько застонал. — Только не надо опять про враждебность…

— Все же я хотел бы уточнить один вопрос, — упрямо повторил фанн. — Разве ваш Бог не настаивал на обращении неверующих?

— Религиозные войны закончились на Земле где–то лет пятьсот назад. Надо обладать колоссальным неуважением к собственному Богу, чтобы его именем силой обращать неверующих, или решать, кому жить, а кому нет. Это может решить только сам Бог, и в посредниках он не нуждается. А если кто–то именем Бога начнет обращать других в свою веру… так это верный способ оттолкнуть людей от этой веры. А теперь я могу задать свои вопросы? У меня их, знаете ли, тоже накопилось множество!

Роман окончательно вышел из себя. Эти дзенны оказались совсем не похожи на тех, с кем он привык общаться на станции. Любой разговор с древними обычно оставлял у него в душе чувство удовлетворенности, а сейчас он просто устал.

Фанн и тинх снова сыграли в «пойми меня взглядом». Потом фанн повернулся к Роману.

— У меня есть предложение получше, человек. Я отведу тебя к дзе'актан — это хранилище всей мудрости народа дзенн, накопленной за тысячелетия. Там ты сможешь узнать гораздо больше того, что можем сообщить тебе я или тинх. Но предупреждаю, попасть туда нелегко. Очень нелегко. Дзе'актан был запечатан древним магом таким образом, чтобы в него мог попасть только тот, кто достоин скрытых там знаний. Кто достаточно мудр, чтобы распорядиться ими с толком. — Фанн опустил глаза и как–то даже сгорбился. — Сейчас не каждый дзенн может войти в дзе'актан. — Он тактично умолчал о том, что и сам может войти только на верхние уровни. Остальные шесть недоступны.

— Готов ли ты рискнуть, человек? — спросил тинх, словно продолжая слова фанна.

Мудрость дзенн?! Да о таком можно только мечтать! Готов ли он? Готов. Сейчас Роман готов был на что угодно, лишь бы получить ответы на мучившие его вопросы.

— Да!

Фанн встал.

— Хорошо. Завтра утром тебя проводят, человек.

Роман понял, что его просят удалиться. Он тоже встал, вежливо поклонился и вышел.

— Что скажешь, тинх?

— Я в тревоге. Этот человек гораздо сильнее, чем мне казалось раньше.

Фанн невесело усмехнулся.

— Могу тебе еще кое–что сказать. Этот человек даже сильнее, чем я думал. В нем есть сила. Сила чуждая Тьме. Чуждая, но не враждебная.

— Равновесие?!! — распахнул все четыре глаза тинх.

— Да. Равновесие. Перед нами сидел маг Равновесия. Неудивительно, что его магию нельзя уловить. Эта сила настолько чужда остальным, что никто ее не понимает… Кроме тех, кто сам служит ей. А это значит…

Фанн замолчал. Однако на сей раз тинх не дал ему возможности уклониться от ответа.

— Что это значит? — настойчиво переспросил он.

— Это значит, что в дело вмешалась еще одна сила, и пророчество вышло из–под контроля. Теперь уже ни в чем нельзя быть уверенным.

— Выходит, этот человек опасен?! Опасен для нас?

— Да. Этот человек опасен. И для нас, и для пророчества. Все зависит от того, на чью сторону он встанет. Знаешь, тинх, я как–то читал, что в древности силу Равновесия называли иначе, но ее название было настолько страшно, что его изменили.

— Да? — тинх недоверчиво посмотрел на фанна.

— Да. Название изменили, но суть от этого не поменялась. — Фанн замолчал. Потом мрачно продолжил: — В древности эту силу называли Справедливостью.

Тинх недоверчиво моргнул.

— Да, тинх, Справедливостью. Магов Равновесия всегда двое. Всегда! При любых раскладах и любых условиях. Один со стороны Тьмы, другой со стороны Света. Они сначала познают эти силы, а потом выносят свое решение. И их решения окончательны. Никакая сила — ни Свет, ни Тьма — не в состоянии изменить приговор, вынесенный двумя магами Равновесия. Впрочем, этих существ и магами–то назвать трудно, они нечто большее.

— Мы можем убить этого… — с ужасом прохрипел тинх.

Фанн печально посмотрел на него.

— Не можем. Вернее убить–то можем, но… Ты слышал, что я говорил? Магов двое. Всегда. Если один здесь, то второй сейчас тоже где–то бродит по нашему миру. Эти маги всегда приходят со стороны. Они независимые арбитры. Значит, второй — такой же пришелец, как и этот. И тот, второй, — маг Равновесия со стороны Света. Этот человек, Роман, судя по всему, маг со стороны Тьмы. Если мы его убьем, то пойдем против той силы, которой служили всю жизнь. И в этом случае наш народ обречен. Обречен без всяких «если» и «или».