Синдром Петрушки - Дина Рубина

…Сначала люди хлопали в такт – как оно обычно и бывало, – но, вглядевшись в его лицо, зрители умолкали, переставали улыбаться, опускали руки: это был страшноватый танец одинокого безумца с воздухом вместо партнерши.

Он танцевал…

Почему именно эта немудреная музыка так больно, так обнаженно и беспощадно повествовала о нем, о Лизе, об их любви; о той душе, что была взята на службу, и о другой, что не смирилась с отражением; а еще о той новой душе, что сейчас лишь готовилась прийти в мир, но уже была победителем…

Что такого заключено было в резком трепетании медиатора по струнам, в шаркающем ритме гитары, в умоляющем бормотании банджо, в насмешливой нежной печали по единственной жизни; и как эта музыка соотносилась с тем миром, что обступил его на этом мосту?

Он танцевал…

В его седых глазах отражалась толпа туристов, катера на реке, парящие в сетях водяных бликов, почерневшие от времени башни и статуи моста и зубчатый каменный шов стены в кудрявом боку Петржина… В них стремительно плыли закрученные неистовой спиралью облака в осколках синего неба; в них – над простором холмов – улетал Пражский град, отразившись в едкой слезе беззащитного ока…

Он танцевал… в забытьи, с отрешенным лицом, двигаясь так, будто и сам он – всего лишь воздух, уплотненный в плоть, всего лишь божья кукла, ведомая на бесчисленных нитях добра и зла. И, прошивая сердце насквозь, от головы его тянулась в небо бесконечная золотая нить.

Что ж, он рад был этим номером как-то скрасить грандиозное одиночество Творца.

Он и сам поработал здесь на славу, он на совесть служил, а теперь не прочь оборвать по одной эти нити, до последней, единственной золотой, на которой вздел бы себя над мостом, даже если б не долетел до неба, а только рухнул в оловянные блики волн…

…Но я останусь здесь.

Я здесь останусь.

Я должен здесь оставаться – покуда есть ты, моя любовь…

Весь год, пока работала над этой книгой, я постоянно чувствовала поддержку и помощь моих друзей, самых разных моих друзей – и тех, с кем наша дружба насчитывает десятилетия, и тех, кого я никогда не видела, только «слышу» интонацию по электронным письмам, – и все-таки считаю своими друзьями.

Это люди самых разных профессий: кукольники, артисты, врачи, журналисты, ученые; это львовяне, пражане, самарцы, москвичи и питерцы; жители далекого Сахалина и еще более далекой Америки, и близких Иерусалима, Хайфы, Парижа, Берлина, Варшавы…

Я чувствовала их дружественные плечи, их симпатию, понимание; принимала их бескорыстную помощь… и потому работа, даже в самые тяжелые моменты, все-таки продвигалась.

Друзья, всем вам – моя искренняя любовь и глубочайшая признательность!

Примечания

1

Доброе утро! Попросить доктора Горелика, пожалуйста (иврит).

2

Вага – своеобразная панель управления марионеткой, куда сходятся все нити куклы. Вага бывает горизонтальной, вертикальной, двойной.

3

Шляг бы те трафил! Жэбы те кров заляла! – Чтоб тебя удар хватил! Чтоб ты кровью залился! (польск.)

4

Карагёз – традиционный герой турецкого теневого театра.

5

В полночь явились какие-то двое в штатском,Морды поцарапанные, волосы как солома.Ничего никому не говорили, толь ко в морду били,Только в морду били, да крепко так! (польск.)

6

Какой милый, не капризный, не избалованный ребенок (польск.)

7

Сынок, ты думал, она будет тебе сестричкой? (польск.)

8

Что вас так рассердило (чешск.).

9

Погоди (чешск.).

10

Милочка (иврит).

11

Пан из Львова? А балак (львовский польский диалект) пан еще помнит? (польск.)

12

«Львов еще будет наш» (польск.).

13

Театр (чешск.).

14

Незаконнорожденный (иврит).

15

Гончарные ярмарки (чешск.).

16

«Не трать на меня время и деньги, Пётрусю, ты такой бедный, и такой занятой!» (польск.)