Французский садовник - Санта Монтефиоре

Взяв Аву за руку, Жан-Поль повел ее к двери голубятни. Внутри было тепло, в воздухе витал сладкий аромат сена. Притворив дверь, Жан-Поль бросился на солому, увлекая Аву за собой. Раздвинув коленями ее ноги, он всем телом прижался к ней, и на мгновение у нее перехватило дыхание. Он уткнулся лицом ей в шею, вдыхая знакомый, такой желанный запретный запах. Его язык коснулся ее горла, и Ава почувствовала, как по телу разливается волна блаженства. Не прерывая поцелуя, Жан-Поль принялся торопливо расстегивать пуговицы у нее на платье. Его рука скользнула за вырез, обхватила грудь. Горячие губы сжали сосок, Ава запрокинула голову и замерла, отдавшись греховному наслаждению, о котором так долго мечтала.

У нее вырвался хриплый стон, когда Жан-Поль задрал подол ее платья и помог ей стянуть трусики. Жаркое, лихорадочное нетерпение охватило ее, словно подростка, и Ава невольно усмехнулась собственному бесстыдству. Открыв глаза, она увидела, что Жан-Поль восхищенно любуется ею, как будто перед ним самая красивая женщина на земле. Он благодарно улыбнулся ей, и Ава развела бедра, впуская его в себя. Когда их тела слились, Жан-Поль нежно взял ее за руку, сплетя пальцы. Ава ничуть не жалела о своей измене и не испытывала раскаяния. Если бы она вспомнила о Дейзи Хоуптон, то поняла бы, что в конечном счете разница между ними не столь уж велика.

— Ты вернешься в Хартингтон? — спросила Ава, раскинувшись рядом с Жан-Полем на соломе и нежась в золотистых лучах солнца, льющихся сквозь маленькое оконце под самой крышей.

— Да, — кивнул Жан-Поль. — Ты же знаешь, ради тебя я готов свернуть горы.

— Это вовсе не обязательно, дорогой, — улыбнулась Ава, ласково погладив его по щеке. — Я ведь здесь, с тобой.

Они поспешно привели себя в порядок. Ава застегнула платье и стряхнула с себя солому. Жан-Поль шагнул было к двери, но обернулся, чтобы поцеловать Аву. Она рассмеялась, возвращая ему поцелуй.

— Ты такая красивая, — прошептал он, вглядываясь в ее лицо. — По-моему, я никогда еще не видел тебя в этом платье.

— Я надела его для тебя.

— Оно тебе идет. И мне нравится твоя прическа. Распущенные волосы. Что случилось с твоим карандашом?

Ава фыркнула.

— Серьезно, как я выгляжу?

Она вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Тебя выдают румяные щеки. — Жан-Поль взял ее за руку. — Мы пойдем кружным путем, и все улики унесет ветер.

Когда они вышли на террасу, Антуанетта, Анри и Филипп как раз поднимались, чтобы идти в обеденный зал.

— Не хотите ли освежиться у себя в комнате? — предложила Аве Антуанетта. — Извините, мне следовало раньше об этом подумать. Франсуаза проводит вас.

Ава поднялась по каменной лестнице вслед за пожилой служанкой и, пройдя до самого конца коридора, остановилась возле двери. Франсуаза провела ее в просторную спальню, где стояла огромная кровать с белым полотняным пологом на четырех столбиках. Из распахнутого окна видны были голубятня и поля виноградников, легкий ветерок из сада раздувал белые занавески. Франсуазу удивило и обрадовало, что гостья говорит по-французски. Она, должно быть, готовилась к долгому объяснению с иностранкой.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — спросила Франсуаза.

— Нет, спасибо, я спущусь через минуту. — Ава заметила, что ее чемодан стоит на столике, открытый, чтобы удобнее было распаковывать вещи. Выудив из глубины дорожный несессер, она поспешно проскользнула в ванную смыть с себя следы измены. Взгляд ее задержался на зеркале. Ава пристально всмотрелась в свое отражение. Ее щеки порозовели, глаза сияли, спутанные волосы рассыпались по плечам. Она вытянула застрявшую в волосах соломинку, но вместо того чтобы выбросить ее в корзинку для мусора, бережно спрятала в карман несессера. Эта драгоценная соломинка всегда будет напоминать ей о сегодняшнем дне, о первой близости с Жан-Полем.

Ава выглянула из окна и обвела глазами сад. Пронзительно-синее небо казалось огромным куском сверкающего атласа, от земли поднимался запах свежескошенной травы и Пряный аромат цветущих кустов, вдали за деревьями обозначился силуэт голубятни, их тайного убежища, наполовину скрытого садовой стеной. Ава улыбнулась, вспоминая Жан-Поля, его жаркие губы, страстные прикосновения, нежные объятия. Она закрыла глаза, отчаянно желая, чтобы эта неделя длилась вечно.

Глава 25

Сладковатый запах распускающихся почек. Я восхищенно замираю, как ребенок, при виде весенних цветов

За обедом Ава сияла радостью, заражая весельем остальных. Довольный Филипп мысленно поздравил себя с удачей: он сумел устроить жене счастливый отпуск. Именно это и нужно было Аве. Она снова расцвела, стала еще прелестнее. Ее лицо светилось от счастья. Анри мгновенно уловил исходившую от нее волну сексуальности и, как кобель, почуявший течную суку, принялся флиртовать с гостьей в присущей ему высокомерной и грубой манере. Жан-Поль мечтательно улыбался, глядя на Аву затуманенными глазами. Он смотрел на нее чуть дольше благоразумного и безмятежно смеялся, запрокинув голову, как не смеялся уже целую вечность и уж точно как никогда не смеялся в присутствии отца. Заметив эту счастливую перемену, Антуанетта с радостью поняла, что гостья исполнила ее просьбу и уговорила Жан-Поля вернуться в Англию. Наконец-то Ава стала самой собой. Веселая, жизнерадостная, брызжущая энергией, она очаровала всех своими забавными историями, приправленными тонким юмором. Ее вдохновляло присутствие Жан-Поля, словно сама весна коснулась ее своим волшебным дыханием; неподвижные, скованные инеем ветви наполнились жизнью, зазеленели, зацвели.

После обеда Анри настоял на том, чтобы гости осмотрели виноградники. Антуанетта вежливо отказалась, объяснив, что привыкла проводить сиесту дома. Перед уходом она с нежностью поцеловала сына и заговорщически улыбнулась Аве. Аве стало не по себе. Неужели Антуанетта обо всем догадалась? Возможно, материнский инстинкт подсказал ей правду? Но, поразмыслив, Ава успокоилась. Конечно же, Антуанетта ни о чем не подозревает. Ее многозначительный взгляд выражает лишь признательность за то, что Ава уговорила Жан-Поля вернуться в Англию.

Ава шла танцующей походкой позади Филиппа и Анри, слегка касаясь плечом руки Жан-Поля. Ее переполняло радостное возбуждение, она наслаждалась каждым украденным мгновением. Анри вел их за собой через сад к голубятне.

— Счастье, что голуби не умеют разговаривать, — тихо шепнул Жан-Поль, когда все четверо вошли в ворота.

— Ле-Люсиоль принадлежит моей семье вот уже пять сотен лет, — заявил Анри, гордо выпятив грудь. — Эту голубятню построили при Людовике Тринадцатом. — Он снисходительно потрепал Жан-Поля по спине, изображая отцовскую любовь. — Когда-нибудь все это унаследует мой сын. Мальчик найдет себе жену и произведет на свет наследника. Верно? — Анри скорчил гримасу и задумчиво кивнул, словно старый король, благословляющий юного принца. — Да, в один прекрасный день тебе достанутся все мои владения. Этот замок простоит еще пять веков. Почему бы и нет? А?