Пепелище славы - Ярослав Денисенко

- Они же с нас шкуры сдерут! - растерянно проговорил буян из Темного Пламени.

- Так дело не пойдет! - наперебой заголосила вся их компания. - Нам нужно железо!

- Мне оно тоже нужно, - развел руками Шенгар.

- Чтоб тебе в пропасть свалиться! - зло сплюнул заводила. - Язык твой длиннее совести! Но в следующий раз он тебя не спасет, так и знай!

Орки возмущались, ворчали, но оружие попрятали, и принялись медленно разбредаться. Конфликт был исчерпан.

Ришнар что-то одобрительно пробурчал под нос.

- А из мальчика выйдет толк, - заключил он и почему-то хитро глянул на эльфийку.

На том бы всем и разойтись, и завершился бы этот бурный вечер тихо и мирно, но тут в пещеру влетел запыхавшийся урук-хай, из тех, что караулили возле входа.

- Прискакал дозорный из долины, - сообщил вновь прибывший. - Там длинноухие. Три десятка. Вооруженные.

Устало присев на краю большой глыбы, Орог сгрыз несколько яблок. Путь становился все труднее и труднее. Только огромные размеры коридора не позволили ему обрушиться полностью. Но от правильных геометрических форм гномьей архитектуры не осталось и следа.

После двух больших трещин, преодолеть которые оказалось трудной задачей, пол пошел уклоном вправо. Вряд ли это входило в первоначальную задумку гномов. На этом сравнительно недолгом участке пути Орог вымотался едва ли не больше, чем за всю дорогу до него.

Вдруг впереди забрезжил свет. Не яркий дневной, как в саду или жилых помещениях. Скорее, это можно было назвать сумраком. И все же, его присутствие сильно озадачило Орога. Нахмурившись, он развернул карту, чтобы удостовериться.

На особую точность его, скажем прямо, кривоватый чертеж не претендовал. Но даже принимая во внимание всю приблизительность перерисованной схемы, ничего, кроме тоннеля в этом месте быть не должно. По расчетам Орога, к центру катакомб он должен был выбраться не раньше вечера.

И, тем не менее, все выглядело так, словно этим световым пятном коридор и заканчивается.

Еще долго Орогу пришлось карабкался через громоздящиеся на пути завалы, прежде чем он добрался до непонятного света и увидел, как дорога, на которую он возлагал столько надежд, обрывается в никуда.

Грандиозность открывшейся картины захватывала и устрашала одновременно. Орог видел перед собой следы одного из самых дерзновенных творений разума. И вместе с ними - свидетельства ужасной катастрофы, в единочасье обратившей в руины труд сотен лет и десятков поколений.

Когда-то сердцевина лабиринта представляла собой гигантский зал. Мосты, лестницы, галереи - целые висячие улицы и площади заполняли его огромное пространство объемным каменным кружевом, а внизу переливалось светом отраженных огней озеро.

Теперь полость внутри горы стала еще больше. Стены рухнули, увлекая за собой чудесный подземный город. О бывшем озере напоминали лишь многочисленные лужи, подпитываемые ручейками: глубокая пропасть, разверзнувшаяся по дну, поглотила его почти без остатка.

Далеко на другой стороне виднелся противоположный край излома и разбросанные по нему темные жерла больших тоннелей, ведущих на север.

Орог скрипнул зубами от злой досады. Вот он, проход дальше. Он видит его собственными глазами, только вот толку с того…

Чтобы попасть туда, не хватало самой малости: умения летать.

Тем временем события в "тронном зале" приобретали нешуточный оборот. Центром всеобщего внимания являлись Харлак и Ривендор, уставившиеся друг на друга, словно два кота, вот-вот готовые вцепиться друг в друга. Причиной послужило заявление полуорка о том, что в сложившейся ситуации глупее, чем оставить в лагере трех потенциальных соглядатаев, только пригласить явившихся "ушастых" непосредственно в рудник. Реакция эльфа последовала незамедлительно.

- Эй, вы чего… - беспокойно рванулся Мардок, вклиниваясь между ссорящимися.

- Совсем головы нет, - зло прокашлял Шенгар, но вмешиваться благоразумно не стал.

Миротворческие порывы Черного Клинка были наказаны немедленно.

- Это вопрос чести! - рявкнул ему Ривендор в одно ухо.

- Это вопрос безопасности! - прошелестел Харлак в другое.

Откуда у стройного эльфа хватило сил оттолкнуть прочь здоровенного урук-хая, оставалось только гадать. Видимо, тот просто не ожидал от хлипкого "ушастика" подобной прыти.

И все же, усилия Мардока не остались совсем бесплодными. Слово "честь" сработало наподобие магического щита, воздвигающего вокруг эльфа и его неприятеля непреодолимую священную стену. Орки, уже готовые прийти на подмогу товарищу с оружием в руках, разом поостыли и отступили, продолжая лишь угрюмо наблюдать за дальнейшим развитием событий. Вопросы чести были для них достаточно серьезными, чтобы право на ее защиту имело даже такое нелепое создание, как длинноухий. Ривендор и не подозревал, насколько поднялся в глазах урук-хаев, едва упомянув это волшебное понятие.

Спровадив непрошеного доброжелателя, эльф обернулся к своему противнику. В его глазах, вместо привычного оттенка теплой бирюзы, разверзались бездонные сине-зеленые пучины штормящего моря.

- А теперь повтори, что сказал, - угрожающе проговорил он.

- Повторю, ушастик. Что ты и вся твоя компания в первый же удобный момент сбежите к своему племени. И разболтаете все, что вам известно.

- Так слушай меня теперь, урук-хай, - воскликнул золотоволосый воин. - Я помогал вам по доброй воле из искренних убеждений, и порукой в том - мое слово. Что касается моих спутников, то их нахождение в этих пещерах - последствие моей страшной ошибки. Но даже несмотря на то, что положение их вынудило так поступить, они не опустятся до того, чтобы предательски обмануть предоставивших им кров и пищу. И за это я тоже готов дать слово. Ты сомневаешься в его надежности, Харлак?

- Ходят слухи, ты потому к нам и подбиваешься, что уже запятнал свою честь так, что даже длинноухие брезгуют якшаться с тобой, - холодно бросил полуорк.

Кипятящийся эльф стал вдруг каким-то отрешенно-спокойным, едва ли не равнодушнее своего хладнокровного неприятеля.

- Я не знаю ваших обычаев, - обыденным тоном произнес он. - У нас оружие выбирает вызываемый. Но ты можешь выбрать в любом случае. Мне все равно.

- У нас дерутся тем, что есть, - презрительно отозвался Харлак, высвобождая из петель два тяжелых окованных железом топора - наследство злосчастного Черного Солнца.

- Значит не будем тратить время, - отозвался эльф, с характерным стальным лязгом извлекая из ножен верный клинок.

Пусть подробные описания поединков остаются на совести скрупулезных летописцев, скрипящих перьями в скукоте пыльных келий. Противники рубились безжалостно и жестко. Лезвия Харлаковых топоров рассекали воздух со скоростью молнии и неумолимостью снежного бурана. И ветром, неуязвимой бесплотной тенью растворялся Ривендор из-под их кажущихся неминуемыми ударов.