Маледикт - Лейн Робинс

— Вот как? А знаешь, он был бы неважной девчонкой. Слишком костлявой. Не то что я. — Она положила руку Джилли на свою пышную грудь. Джилли склонился в поцелуе.

— Лизетта, — промурлыкал он.

— Вот так-то лучше, Джилли, мой мальчик. Не растрачивай понапрасну мысли на таких, как он.

Джилли остановил Лизетту, поймав ее губы своими, а она принялась щекотать его бока, пока он не расхохотался. Она перекатила его на спину и стала ласкать прикосновениями длинных волос, и наконец он с рыком запустил пальцы в ее локоны, привлекая ее к себе, сливаясь с ее телом и думая: да, Лизетта права. Это было так просто. Так легко. Это было так радостно и тепло, и тени в комнате зарождались от неверного пламени свечей, а не от гнева невидимых богов. Но Джилли не закрывал глаз, чтобы в забытьи ему, вместо теплой, пышной, податливой Лизетты не привиделся угловатый силуэт Маледикта, столь часто посещавший его грезы.

Когда все закончилось, Джилли выскользнул из постели: он было уснул, но внутренний голос принялся нашептывать, что во сне снова явится Чернокрылая Ани — и Джилли внял внутреннему голосу. Лучше уж было вовсе не засыпать. Джилли растворился в ночи. Он пробирался домой закоулками и наткнулся на Особый отряд Эхо: солдаты расталкивали пьяницу, что спал мертвецким сном возле фонтана.

Мимоходом окинув пьяницу взглядом, Джилли замедлил шаг, потом вернулся и выкупил бедолагу за несколько монет. Немилосердно встряхнув оборванца, Джилли стал водить его взад и вперед по площади, пока тот не простонал:

— В камере по крайней мере я мог бы отдохнуть.

— Я лишь пытаюсь помочь, — объяснил Джилли.

— Помочь? Тогда купи мне выпить, — попросил медиум, нетвердой походкой направляясь к ближайшей пивной. Джилли помешкал, но все же последовал за ним; он слышал, что говорил старик, видел его взгляд, когда он узнал в Маледикте Ани; быть может, только он мог дать Джилли ответ, которого не давали ни книги, ни пергаменты.

Джилли сел напротив, морщась от запаха прокисшего рагу и перегара. Медиум вздохнул.

— Ты — слуга из особняка на Дав-стрит, верно?

— Верно, — кивнул Джилли. — А тебя как зовут, медиум?

— Нет, я больше не медиум, — отозвался старик. — Я перестал выкрикивать истину городу глухих и непомнящих. Я присоединюсь к ним в их добровольном забытьи.

— Мне нужен твой совет. — Джилли махнул девушке за стойкой, когда медиум сделал попытку сбежать. Она принесла две кружки эля, и старик вернулся на место.

— Никто не прислушивается, — сказал он, поднимая кружку и наполовину опустошая одним глотком.

— Я прислушиваюсь. Это моя работа, — проговорил Джилли.

— И моя… была когда-то, — вздохнул медиум. — Я говорил за богов, пропускал их слова через себя, пока из ушей не начинала идти кровь. А теперь… теперь я забыт вместе с ними. Ты — ты понимаешь, на что это было похоже? Я был как ребенок, вынужденный слушать, как дерутся родители. Месяцы и месяцы беспрестанного раздора — лишь видения, в которых боги бились друг с другом. Одни медиумы умирали во сне. Другие — их было большинство — бежали снов и сходили с ума. А потом наступила тишина — блаженная тишина, лишившая наши жизни смысла. Нам только одно осталось — нести людям прощальное послание Баксита. На Ксипосе нас забросали камнями. В Итарусе Григор собрал всех медиумов вместе — больных, безумных, отчаявшихся — и бросил в ледяное море. Потому теперь, когда боги подают признаки жизни, некому их услышать…

Медиум умолк, поставил кружку и глянул на Джилли.

— Я слышу, — проговорил Джилли дрожащим голосом.

— Ты слышишь. Но тогда ты должен оказаться одним из нас. Я читаю по твоему лицу. Тебе снятся гробницы, парень? Гробницы, чьи обитатели лежат во сне, но не в покое?

Джилли сделал большой глоток прокисшего эля и сказал:

— Да, снятся.

Медиум оттолкнул пустую кружку и, увидев, что Джилли собирается опять подозвать девушку, устало покачал головой.

— И что ты хочешь узнать?

— Они не умерли, ведь так? — спросил Джилли.

— Они боги, а боги бессмертны, — ответил медиум. — Они лишь отдаляются. Впрямь ли ты хотел задать именно этот вопрос, ибо, полагаю, ты уже знал на него ответ.

— Мне нужно знать, как расторгнуть сделку между Чернокрылой Ани и Ее последователем.

Медиум разинул рот, а потом сказал:

— Она богиня, и сделка с Ней означает больше, чем способен вообразить простой смертный. Единственная возможность спастись — это выполнить условия. Ах, возможно, тебе удастся отвлечь Ее чарами, обратившись за помощью к Бакситу — силе, Ей противостоящей; но даже если Он оторвется от Своего праздного существования, ты выиграешь лишь несколько мгновений. Это не изменит Ее волю.

— И ничего нельзя сделать? — с нескрываемым отчаянием выкрикнул Джилли. Он и сам до сих пор не осознавал, как сильно надеялся на то, что отыщет другой выход, пока не услышал иронии в словах медиума.

— Если ты в самом деле печешься о своем друге, помоги ему добиться Ее кровавой цели и положить конец Сделке.

— Он умрет, — проговорил Джилли. — Я не могу позволить…

— Умрет? — переспросил медиум. — Ты начитался «Отмщений», принадлежащих перу Грейла — известного распространителя сенсаций. А Грейл очень любит напустить туману и не скупится на кровавые подробности, чтобы показать свою ученость.

— Значит, он выживет? — спросил Джилли с невероятным облегчением.

— Чем быстрее он будет действовать, тем больше у него шансов. Однако сделка с Ани требует своих жертв. Она приносит дары. Грейл наверняка поведал о них, сильно сгустив краски — ему вообще это свойственно. Но Она и забирает. Однажды я навещал женщину, которую держат в сумасшедшем доме за городом. Много лет назад она в подвенечном платье вскарабкалась в оружейную башню с кинжалом в руке. Она должна была непременно упасть, но не упала. Она убила мужа, который поджидал там свою любовницу. Но после этого она обезумела, и сейчас разумом равна малому ребенку. Стихия Ани — интуиция и эмоции, насилие и страсть, но не здравый смысл. Лишив Элизанду разума, Ани, по-моему проявила доброту. Иные, отомстив, кончали самоубийством, будучи не в силах перенести раскаяние и скорбь. Ани питается торжеством первой минуты таких несчастных, им же не оставляет ничего. Можешь помогать или не помогать своему мальчику, можешь заботиться о нем после — только не жди, что он останется прежним.

— Ведь должен быть какой-то способ бороться! — выкрикнул Джилли.

— Его нет, — отрезал медиум. — Не относись к богам как к людям. — Он схватил эль Джилли и принялся пить жадными глотками, а тот сидел, молчаливый и подавленный. Медиум сказал: