Фантастика 2025-32 - Алексей Викторович Вязовский

Дом Налимова сгорел дотла. Наутро на пепелище, однако, обнаружили большой металлический ящик, внутри которого сохранился обгоревший комок ноздреватого месива из расплавленной пластмассы с вкраплениями каких-то кристаллов.

– Ретранслятор, – кратко изрёк Морошкин. – «Windtalker» был у него чем-то вроде микрофона. Значит, «Гэндальф» далёконько сидит. Чего и следовало ожидать… А где? – он обвёл пытливым взглядом стоявших перед ним капитанов. И сам же ответил: – Конечно же, в Москве!

– И что теперь, в Москву? – встрепенулся Павленко.

Не то чтобы его тянуло в Первопрестольную, но всё равно – было любопытно, какова она – Москва семнадцатого века, как управляется с делами тамошний Собянин?

– Как же! Раскатал губу! – хохотнул Морошкин. – У нас тут у самих дел невпроворот. Москвою есть кому и без нас заняться.

– Нашим доложим – небось охренеют, – хмыкнул Павленко.

Глава 9

– Без Филимона нам не справиться, – покачал головой Дёмин, отключая рацию.

Только что Морошкин доложил о делах, что творились в Дорогобуже. И высказал предположение, что «Гэндальфа» – или, как его звали между собой подполковник и старший лейтенант запаса, «Бонда» – искать надо в Москве.

– Скорее всего, это англичанин, – излагал свои соображения майор. – Но так или иначе, я совершенно уверен, что в столице он теснее всего завязан на англичан, даже если шифруется и выдаёт себя за какого-нибудь голландца, как мы сами прикидываемся сербами. Он явный англосакс, может быть, с другим родным языком, но ближе всего по психологии сейчас ему именно англичане! Даже не шотландцы, с которыми у англичан, кажется, идут тёрки. Не ирландцы! Искать его надо где-то у англичан. И помнить, что он другой. Как мы отличаемся от нынешних русских, так и он не может стопроцентно скопировать современного жителя Туманного Альбиона! Так что два главных разведпризнака: друг англичан, но не такой, как они. Может, даже странный! И скорее всего, выдаёт себя за вояку, приехавшего наняться на службу русскому царю. Хотя именно за военную стезю на сто процентов поручиться не могу… Возможен и вариант негоцианта. Якобы негоцианта. «Гэндальфу» надо быть если не в центре событий, то хотя бы в курсе их. И определённая свобода манёвра… Тот, кто связан по рукам и ногам разными казёнными обязанностями, резидентом быть не может…

– Да, похоже, придётся нам идти на поклон к нашему «резиденту», Филимону, – повторил мысль Дёмин.

Объяснять Филимону задачу долго не пришлось. Даже намёки он схватывал на лету.

– Понимаю, – кивнул Филимон с ухмылкой, когда Дёмин назвал ему два главных критерия – друг англичан, но какой-то странный, – а после уже немного путано начал обрисовывать, что он имеет в виду под словом «странный».

– Да чего уж неясного! – перебил его Филимон. – Хотя бы и как вы – тоже ведь странные! Славяне и православные, а повадки у вас иные! И даже самому лучшему притворщику вас не передразнить! Есть в вас такое, что не поддаётся пониманию…

– Ну ты, брат, хватил… – стушевался Дёмин от такой неожиданной проницательности. – Хотя да, мыслишь в правильном направлении… Именно такого басурмана искать в Москве надо – чтоб оставалось в нём что-то, не поддающееся пониманию…

– Это дело не быстрое, – серьёзно, даже как-то смурно помотал головой Филимон. – Знакомцы нужные у меня в Москве имеются, – тут же уточнил он. – Люди, у которых на чистых и нечистых иноземцев глаз намётан. Но даже на то, чтобы оповестить их, что у меня до них нужда есть, время надобно! Москва не Смоленск и уж точно не Дорогобуж! Там-то всякая собака друг друга знает, а здесь, чтоб с нужным человечком повидаться, иной раз полдня надо убить!

«Сотовых телефонов у вас нет», – подумал Дёмин, а вслух сказал другое:

– Мы тебя не торопим, Филимон! Нам главное…

– Нам главное – качественный результат! – встрял в беседу до этого молча сидевший на массивном табурете Свешников.

Дёмин посмотрел на него с укоризной, но вслух опять сказал другое:

– Нам главное, чтоб ты нам на этого странного указал и чтоб он оказался как раз тем, кого мы ищем!

– Ну… я вас понял, – кивнул Филимон. – С людишками знающими уже сегодня начну искать встречи. И как только дельное что выведаю, так сразу вам и доложу!

На том и порешили.

Но прошло дня три, прежде чем Филимон заговорил про странного друга англичан.

– Есть такой в Москве! – начал он весело. – Зовут Лео или Лио. Наши и вовсе временами кличут его Леон. А фамилия – не то Дюбрэй, не то Дубрей. В Москве он появился месяца три назад. Вроде как с севера приехал, с моря, как все они в Белокаменную приезжают. Не то рыцарь, не то купец. По обличию больше на войскового человека похож – прямой, будто аршин проглотил. Больше молчун. Хотя бают, что если разговор заведёт, то все сидят уши развесив. Живёт вроде не в Аглицкой слободе, но бывает там часто и задерживается надолго. То ли свой дом имеет, то ли квартирует, вот это пока непонятно.

И англичане сами на него немного косятся. Какой-то он не такой, как они, все остальные природные англичане. Однако и уважают они его очень сильно. Если что Дубрей сказал, то, значит, так и надо… Так и будет.

– Дельно, – хмыкнул Дёмин. – И как нам на этого Дубрея выйти?

– То есть как это – выйти? – нахмурился Филимон.

– Выйти – значит, познакомиться с ним, поглядеть на него поближе, – буркнул Дёмин с досадой. – Одним словом, понять, чем он дышит!

– А! Вот что значит! – облегчённо затряс головой Филимон.

И тут же вылил на «сербов» ушат ледяной воды. Фигурально говоря.

– Так-то энтот Дубрей очень даже не прост! – сообщил он веско. – На кривой, говорят, к нему не подъедешь… Многие б хотели у него в друзьях ходить, да немногих он своей дружбой жалует!

Свешников аж присвистнул. За две командировки у Варвара такую манеру перенял.

– И что нам тогда делать? Круги вокруг этого Дубрея, что ли, нарезать? – бросил он сердито.

– Ну зачем круги? – притворно обиделся Филимон.

И тут же залебезил, мёду в голос подпустив:

– Дубрей этот всякий раз на аглицких ассамблеях бывает! Вот там беседы с ним надо искать!

– Ассамблеях? – поморщился Дёмин.

Наслышан был об ассамблеях в ООН, помнил о петровских ассамблеях – из романа Толстого, а сейчас как-то в толк не мог взять, о чём речь идёт.

– Ну, пирушках по-нашему! – хохотнул Филимон. – Бражничают, гуляют…

– Одним словом, расслабляются, – хмуро обобщил Свешников.

– А я что давеча про вас говорил? – довольно осклабился Филимон. – «Расслабляются!» Ну, можно и так