"Фантастика 2025-162". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Greko

Память у гигантского робота-убийцы оказалась довольно вместительной, но в ней не оказалось и хоть каких-то мало-мальски значимых знаний о мире вокруг. Моллюскор не имел понятия о науках, не знал базовых основ Мироздания, о своих создателях помнил только самое необходимое, не представляя, где они обитали. Разговоры двух искинов всё больше напоминали коллоквиумы, на которых Копун читал лекции, хотя мог просто записывать сведения непосредственно в «мозг» робота, а также отвечал на вопросы, видя разгоравшийся интерес Дианаи к таким беседам.

Однако пара не сидела на одном месте, стремительно проходя начальные классы школы.

Копун показал ученице планету-кольцо, где когда-то жили его конструкторы, потом сделал несколько рейдов по некоторым галактикам, открывая ей самые интересные с научной точки зрения космические артефакты. Вскоре он убедился, что спутнице нравится путешествовать, получая новые знания и впечатления, и снова вспомнил о своём обещании навестить Всеволода Шапиро.

Очередная беседа учителя и ученицы произошла после того, как они «присели» на один из планетоидов аккреционного диска вокруг чёрной дыры, чтобы полюбоваться на процесс поглощения дырой обломков планеты. Дыра находилась в центре красивой туманности в зоне недавнего звездообразования и понемногу съедала окружающий её газ, пыль, звёзды и планеты. Здешняя звезда уже была разорвана приливными силами, и её остатки в виде широкого яркого кольца, падая в дыру, освещали окрестности своеобразным кольцевым костром.

По привычке Копун сотворил на планетоиде нечто вроде зала визинга на земных космолётах, под защитным куполом естественно, и пара искинов, точнее, их видеофантомов в форме людей – мужчины и женщины, – сидела в удобных креслах за столиком и пила вино. Некоторое время назад Дианаю смешил этот вид отдыха, предложенный учителем и позаимствованный им у землян, потом она привыкла, а позже и вовсе полюбила застолье, находя в нём изысканный эстетический шарм.

Копун, наблюдавший за переменами в поведении ученицы, втайне радовался успехам своего создания, понимая, что смог развить в нём «обогащённое сознание» и способность мыслить, приближавшие его к истинно живому мыслящему существу. Моллюскор не обладал медитативной сосредоточенностью буддийского монаха (Копун не зря изучал историю землян и знал особенности жизни отдельных социальных групп, в данном случае монахов), скорее он ощущал себя в фокусе интенсивного внимания существа более высокого интеллектуального уровня и очень живо стал на него реагировать. С другой стороны, Копун сам не являлся ни предком, ни потомком людей, то есть не был постчеловеком, хотя его однозначно можно было идентифицировать как существо, радикально превосходящее человека по ментальным способностям. При этом он надеялся, что его «изделие» в скором времени станет равным ему в плане этических реакций. Едва ли создатели понимали, что делают, снабжая его мозг огромным количеством разнообразной информации. Машине Судного дня эта информация была не нужна, так как для выполнения главной задачи достаточно было подчиняться простенькой программе, призванной защищать конкретный клан конструкторов. В результате же получился сверхразумный ИИ, превосходящий умы создателей во всех областях социума, включая научное творчество, здравый смысл и эмоциональное насыщение. Зато именно усовершенствованный здравый смысл и победил, когда Копун-Вестник очнулся от долгого сна и стал контактировать с землянами.

Дианая подняла бокал, рассматривая золотистую жидкость на просвет.

Это было настоящее вино, сделанное на Земле на полуострове Крым. Его предложил взять с собой Дарислав, когда они расставались. На вопрос Копуна «Зачем, я же не употребляю химию ни в каком виде?» Дарислав ответил:

– Вино хорошо расслабляет даже тех, кто его не любит. К тому же мы наверняка пересечёмся с людьми где-нибудь в космосе, и лучше иметь при себе пару бутылочек.

Копун взял ящик и не пожалел. Тем более что научился получать истинное удовольствие от процесса.

– Странно… – проговорила женщина. – Я не биологический субъект, имеющий биохимический метаболизм, но мне нравится этот щекочущий вкус.

– Мне тоже, – кивнул Копун. – Люди умеют находить прекрасное даже в ядах.

Дианая подняла брови.

– Разве вино – яд?

– В больших количествах оно совсем не полезно. Поэтому его надо употреблять в меру.

Дианая улыбнулась, отхлебнула, кинула взгляд на пылающее радужным огнём небо, на фоне которого чернел самый настоящий провал в преисподнюю – такой виделась отсюда чёрная дыра.

– Почему ты выбрал для остановки эту дырку? Она ведь не самая большая?

– Не самая, я видел и в миллионы раз большую. Дыра в Кассиопее под шифром TCI имеет массу почти десять в одиннадцатой степени масс Солнца.

– Большая.

– Очень большая! – фыркнул Копун. – Хотя существуют и ещё большие по размерам и массе.

– Тебя только дыры интересуют?

– Конечно, не только. Я стараюсь соответствовать времени и Вселенной, как говорит Всеволод. Ещё он увлекается поиском не просто неизведанного, а чего-то гораздо большего, чем разум и Вселенная. Вот и я тоже следую этому принципу. Кроме чёрных дыр меня интересуют и другие экзоты: квазары и хроноямы, кварковые и нейтронные звёзды, реликтовые суперструны и так далее.

– Что такое хроноямы?

– Так называемые «пузыри пространства без времени». Это один из видов флуктуаций кваркового супа во время до инфляции. Внутри их не происходят никакие квантовые процессы. По сути, это осколки «старого» вакуума, предшествующего позднее образовавшемуся. Кроме хроноям тогда же образовывались и суперструны, и монополи, и бозоны Хиггса, и геоды.

– А это что за фрукты?

– Чёрные-чёрные дыры. – Копун налил собеседнице ещё вина. – Это дыры из тёмной энергии, в отличие от дыр из тёмной материи. Хочу поискать их в Тьмире.

Брови Дианаи сошлись, отражая чувство сожаления.

– Как же много мне ещё предстоит узнать!

– Ничего, у нас вечность впереди.

– Удивительно…

– Что именно?

– Видеть такой исследовательский фанатизм у искина.

Копун рассмеялся:

– Я не перечислил тебе и сотой доли всего, что меня интересует.

– Не представляю, что ещё может тебя заинтересовать.

– Ох, лучше не ворошить пакет моих запросов. Очень хочется выяснить минимальную длину так называемого вакуумного квантона – кванта пространства, а также максимальную энергию, какую может иметь Вселенная в принципе, а также…

– Достаточно, – сморщилась Дианая. – Говорю же, ты фанат.

– Но я не одинок, среди людей тоже встречаются фанаты науки. Всеволод, к примеру, учёные вроде Шустова.

– Кто это? Ещё один твой друг?

– Учёный-универсалист с Земли, он погиб недавно, к сожалению. На таких, как они, и держится прогресс цивилизации. Ну что, отдохнули, мадам? Махнём в Тьмир?

– Прямо сейчас?

– А что нас держит?

Дианая сделала вид, что размышляет, хотя, конечно же, могла общаться с учителем в ментальном поле с большой скоростью, недоступной людям с их обычным звуковым способом обмена информацией.

– В принципе, до пятницы я совершенно свободна…

Он снова рассмеялся:

– Браво, студент! Ставлю пять за образованность. То есть ты не возражаешь?

– Как это будет выглядеть?

– Сворачиваемся, и я прокладываю маршрут к Ланиакее. Потом летим к центру скопления, находим портал и ныряем в Тьмир. Всего два шага и пара минут времени.

Дианая улыбнулась, изящно подала руку: ни дать ни взять дама из высшего общества.

Он вскочил, как джентльмен, поднёс её руку тыльной стороной к губам, поцеловал.

– Прошу следовать за мной, леди.

Фантом моллюскора фыркнул, как женщина, осознающая юмор ситуации, и они бок о бок вышли из «зала визинга» прямо в пыльную атмосферу планетоида, не боясь, что замёрзнут или задохнутся. Их тела состояли не из вещества, а из энергетических полей, хотя и могли создавать материальные конструкции любой сложности.

Перед колоссальным «пером жар-птицы», каковым выглядела Ланиакея с расстояния в сто световых лет, космический тандем Копун – моллюскор оказался за несколько мгновений. Путь был привычен, Вестник не нуждался в сложных расчётах траектории, а спутница-моллюскорша, как он про себя стал называть бывшего боевого робота, не доставляла хлопот, следуя за ним, как одна нога следует за другой, когда человек шагает.