Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

— В этом нет необходимости. Магосы-психологи вполне могут поддерживать моральное состояние команды на должном уровне.

— Примите Леюнга на борт. Это приказ. Ваш корабль является частью моей флотилии, и вы командуете им с моего разрешения. Не вынуждайте меня принимать против вас какие-то меры.

Корвейлан поднял — или подняла — руку, словно призывая к спокойствию:

— Адептус Механикус придерживаются строгих протоколов относительно…

— К черту ваши протоколы! — прервал Хорстгельд. — Поступайте так, как вам было приказано, или я отправлю вас под трибунал! И я не могу обещать никакой снисходительности. Приготовьтесь принять челнок Леюнга. Конец связи!

Хорстгельд щелкнул переключателем экрана и вновь уставился на изображение системы Борозис. Ненавистное черно-багровое пятно Каэронии горело на переднем плане. Некоторое время контр-адмирал прислушивался к проповеди Таласа.

— …Разве не Император дает вам свет и огонь? Свет, который ведет вас, и огонь, ждущий, чтобы сжечь неверующих? Я говорю: да! Да, это Он! И если вы, благочестивые сограждане, верите, значит, вы — Его орудия, направленные на уничтожение сооружений ереси, чтобы на их месте воздвигнуть Его храмы…

Хорстгельда успокаивала мысль о том, что один из воодушевленных Императором людей всегда рядом с ним, что он постоянно призывает в рубку благословение Императора. Хорстгельд нуждался в словах Императора, поскольку проклятая планета внизу излучала сигнал, который могли понять только колдуны и приспешники демонов. От этого становилось все тревожнее.

Техностраж был мертв. Он лежал на спине; его тело было рассечено до самого позвоночника, и кровь глянцевито поблескивала в слабом, но отчетливом свете. Второй страж повис, наколотый на острый металлический обломок — один из тех, что окружали огромную пробоину в борту десантного челнока. Механикум все еще крепко прижимал к груди лазружье. Руки, сведенные предсмертной судорогой, не желали отдавать оружие, которым он защищал Адептус Механикус.

Аларик остался жив. Он попробовал шевельнуть рукой, ногой и обнаружил, что может двигаться. Он быстро прошел ритуал Раненого, попутно испытывая по очереди каждую группу мышц в поисках ран или сломанных костей. Ударов он получил немало, но ни одной раны, на которую стоило бы обратить внимание.

Повернув голову, Аларик оглядел останки разбившегося корабля. Еще двое техностражей явно погибли: один из них оставался в кресле, пристегнутый ремнем, но был полностью обезглавлен. Остальные техностражи шевелились. Хокеспур потеряла сознание, но дышала. Сквозь лицевой щиток скафандра юстициарий заметил кровь на ее лице, но рана казалась поверхностной.

Рядом с Алариком в кресле шевельнулся Серый Рыцарь Дворн.

— Дворн?

— Юстициарий? Мы приземлились?

— Для загробной жизни это слишком странное место. Так что ты прав. Мы приземлились.

Все воины отделения Серых Рыцарей были живы, и их ранения оказались незначительными. Дворн, как обычно, держа наготове молот, первым вышел наружу и помог выбраться Аларику. Брат Холварн убедился, что у Хокеспур нет серьезных повреждений, после чего отстегнул ее ремень и тоже вынес из разбитого челнока.

Воздух оказался тяжелым и плотным, словно дым со странным запахом. На табло сетчатки глаз Аларика вспыхнули предупредительные значки, встроенные в горло фильтры преградили путь вредным примесям. Усиленное зрение автоматически приспосабливалось к скудному освещению, позволяя Аларику выбраться из груды обломков.

Челнок рухнул в ущелье со склонами из искореженного металла. Разбитые дома лежали здесь в несколько десятков слоев. Далеко наверху слои железа были не такими плотными и спрессованными, а в самом конце, как смог разглядеть Аларик, к небу иглами шприцев поднимались тонкие и острые шпили, усыпанные крошечными огоньками. Само небо имело отвратительный цвет кровоподтека — плотные облака промышленного дыма в совокупности со слабыми лучами звезды Борозис составили мрачную смесь пурпурных и серых оттенков.

Снизу — вероятно, от мощного наземного проектора — на облаках мигали таинственные образы, очертания геометрических фигур, загадочные символы, похожие на буквы незнакомого письма. Ущелье представляло собой трещину, прорезавшую многочисленные наслоения построек мира-кузницы. Его стены наглядно демонстрировали, как городские дома за тысячелетия существования мира строились друг на друге.

Дно ущелья было завалено мусором, скатившимся сверху: разломанными машинами, сгоревшими двигателями, тонкими фрагментами механических тел сервиторов. Архимагос Сафентис залез на верхушку обгоревшего куба, похожего на кожух какого-то двигателя, и продолжал упрямо взбираться наверх, помогая себе дополнительными конечностями.

Из пролома в борту челнока выбрались уцелевшие техностражи вместе с техножрецом Талассой. Всего их набралось около дюжины. Один из солдат поднял щиток шлема: лицо в обрамлении коротких темно-каштановых волос покрывали морщины, говорящие о зрелом возрасте и большом опыте, а один глаз был заменен большой бионической сферой.

— Загрязнение воздуха составляет пятнадцать процентов, — сказал он своим людям. — Дыхательные фильтры применять постоянно!

Аларик вспомнил, что перед ним капитан техностражей по имени Тарк. До этого момента им не довелось поговорить, поскольку миссия готовилась в большой спешке. Но было очевидно, что торопиться с возвращением на «Трибунал» им не стоит.

Аларик тоже взобрался на закопченный корпус двигателя, откуда архимагос Сафентис обозревал окрестности. Дно ущелья перед ними постепенно уходило вверх, пока не соединялось с чем-то вроде плато, видневшимся приблизительно в двух километрах.

— Архимагос! — окликнул техножреца Аларик. — Хокеспур, похоже, не очень пострадала, как и все остальные Серые Рыцари. Но многие из ваших техностражей погибли. Возможно, вам надо с ними попрощаться.

— Они мертвы, — ответил Сафентис, — и больше не нуждаются в помощи.

Аларику и прежде не раз доводилось сталкиваться с членами Адептус Механикус: многих из них связывали с Ордо Маллеус старые долги. Одни техножрецы обслуживали флотилии Инквизиции, базирующиеся на спутнике Сатурна Япете. Другие напрямую служили инквизиторам в качестве лексмехаников в архивах. Третьи конструировали усиления человеческих тел. И, наблюдая за ними, Аларик пришел к выводу, что с продвижением техножрецов по иерархической лестнице в них остается все меньше человеческих свойств. Сафентис, обладающий высоким званием архимагоса, отнюдь не был исключением.

— Мы отправимся к началу ущелья, — сказал Сафентис. — Оттуда можно будет рассмотреть город.

— У вас достаточно сведений о Каэронии, чтобы определить, где мы находимся?

— У меня имеются полные топографические и городские карты Каэронии. Однако по истечении целого столетия вряд ли они окажутся точными. Получение информации будет нашей первоочередной задачей.

— Я согласен с вами, архимагос, и как командир наземной группы принимаю решение. Не забывайте, что здесь вы подчиняетесь представителям Инквизиции.

Сафентис обратил на Аларика свои фасетчатые глаза:

— Конечно.

— Отделение, мы выступаем, — передал по воксу Аларик. — Ликкос, ты с псипушкой пойдешь впереди. Кардис, огнемет останется в середине группы на случай засады. Холварн, Хокеспур очнулась?

— Почти очнулась.

— Позаботься о ее безопасности. Я хотел бы вернуть ее Никсосу целой и невредимой. Давайте двигаться, пока кто-нибудь не заинтересовался причиной разрушений.

Сафентис издал поток щелкающих звуков. Аларик распознал в нем двоичный машинный код, который после фильтрации в вокс-приемнике преобразовывался в понятное наречие. В целях безопасности придется настоять, чтобы все в экспедиции настроились на единый вокс-канал.

По мере того как отряд продвигался по ущелью, Аларик все явственнее слышал где-то вдалеке стук работающего двигателя. Длинное узкое ущелье, тонувшее в темноте, не позволяло видеть ничего, кроме тонкой полоски неба. Дно расщелины непрерывно поднималось, и Аларик надеялся вскоре дойти до такой точки, откуда можно будет лучше осмотреть окрестности.

Но кроме звуков и темноты здесь было и еще кое-что — тот же психический резонанс, который юстициарий ощущал на орбите. Чье-то зловещее присутствие, неопределенное и всепоглощающее. Вместе с мельканием изображений на облаках оно вызывало в юстициарии видения странных оккультных знаков и символов — вроде тех, что культисты оставляли на стенах своих храмов или высекали на полу перед проведением ритуалов. Время от времени под облаками мелькали смутные тени. Аларик мог только предположить, что это воздушные суда.