Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Райнер поглядел на следы от колес, уходящие вперед, и вздохнул:

— Похоже, боевой отряд промаршировал позади рабочих. Придется обходить их по боковым коридорам и надеяться, что найдем выход на другой стороне. Не зажигайте факелы. Будем освещать путь одним фонарем.

Они шли дальше по главному туннелю, пока отраженный свет не стал достаточно ярким, чтобы они могли видеть лица друг друга, потом принялись искать боковые коридоры. Звуки ведущихся в шахте работ доносились преимущественно слева, и они держались правой стороны, пробираясь по более узким туннелям и петляющим ходам, по которым порой приходилось ползти на карачках.

Наконец они нашли коридор, параллельный главному. Он был почти такой же широкий, а по центру проходили рельсы, по виду более новые и более грубой работы, чем те, которые шли от самой плавильни. Звуки долетали сюда лишь слабым эхом, причем слева, а не спереди. У Райнера затеплилась надежда. Пока имеется возможность найти выход отсюда в главный туннель, есть шанс пройти мимо рабочих без приключений.

Но только он об этом подумал, рельсы зазвенели и задрожали. Приближались вагонетки. Райнер застонал:

— Вот уж точно — не буди лиха… — Впереди был небольшой боковой туннель. Райнер показал на него: — Туда. Там нет рельсов.

Они поспешили. Через тридцать шагов туннель заканчивался круглым расширением без единого выхода — тупик.

— Хорошо. Подождем здесь, пока они не проедут.

Далекий рокот колес внезапно усилился, свет факелов стал ярче, когда приближающиеся вагонетки обогнули угол. Люди обернулись в сторону главного коридора, держа оружие наготове. Джано прикрыл шторку фонаря и спрятал его за спиной. Пока они смотрели, мимо укрытия проехали четыре доверху нагруженные вагонетки. За ними следовал охранник с факелом, держащий на поводке огромного пса, который обнюхивал дорогу.

Курганец продолжал идти, попинывая камни, а собака остановилась у входа в ответвление. Курганец потянул за поводок, но пес не тронулся с места.

Райнер напрягся.

— Иди, — едва слышно шептал он. — Иди. Иди!

Курганец остановился и выругал пса, натянув поводок. Животное зарычало на него и принялось лаять в боковой коридор.

— Покарай тебя Зигмар, язычник, — пробормотал Халс. — Прибей свою зверюгу и забери куда подальше.

Но стражник решил, что собака что-то унюхала, и осторожно прошел вперед. Собака продолжала лаять и натягивать поводок.

Райнер и его спутники попятились в тупик.

— Лучше убить их быстро, — сказал Райнер, вынимая меч. — Но не стреляйте, а то сюда сбегутся все.

Остальные тоже вооружились.

— Надо заманить их сюда, — сказал Халс. — Окружить, короче.

— Хорошая идея. Франц, будешь наживкой.

— Что? — парень оторопел.

Райнер как следует пихнул мальчика промеж лопаток. Тот выскочил из укрытия и застыл, словно кролик, уставившись на приближающегося курганца расширившимися от ужаса глазами. Тот заорал что-то угрожающее и кинулся вперед, выронив поводок и размахивая топором.

Собака рванулась, обгоняя его, с диким лаем. Франц отскочил к дальней стене.

— Ублюдок! — кричал он на Райнера. — Грязный ублюдок!

Павел выставил копье в проход, но довольно низко от земли, как раз перед тем, как появился охранник с собакой. Зверь легко перепрыгнул, а норс шлепнулся на пол, и тут же Халс, Джано и Райнер принялись колоть его копьями и мечами. Ульф замахнулся молотом на собаку и сбил, не дав броситься на Франца.

Чудовище упало, зарычало и развернулось, готовое к нападению. Оно прыгнуло, и Ульф поднял молот и втиснул рукоять между раскрытых челюстей, не позволяя укусить себя за шею, но зверь оказался таким массивным, что сбил гиганта с ног и принялся царапать его когтями.

Курганец кое-как поднялся, он вопил от ярости, из трех глубоких ран сочилась кровь. Райнер боялся, что им опять попался какой-нибудь берсерк с непробиваемой кожей, но, к счастью, этот, хоть и здоровый как бык, был не избранным бойцом, а обычным служакой, застрявшим в шахтах, в то время как другие добывали славу на полях сражений. Райнер наполовину перерубил ему горло, и тот умер на коленях, втянув последний глоток воздуха прямо через рану.

С собакой оказалось сложнее. Франц и Оскар атаковали ее мечами, но их удары не могли пробить даже свалявшуюся шерсть зверя. Ульф, лежа на спине, придавленный чудовищем, удерживал его голову, заталкивая рукоять кувалды в пасть, но его руки уже были изорваны когтями в клочья.

Райнер подбежал вместе с Халсом и Павлом. Джано уронил меч, натянул арбалет и достал стрелу из колчана. Густав, как обычно, держался в стороне.

Райнер рубанул по задним лапам пса и рассек ему левое подколенное сухожилие. Зверь завыл и обернулся, но тут же упал, поскольку не мог стоять на раненых лапах. Павел и Халс кололи его копьями в бок, но он все еще сопротивлялся и бился так сильно, что копье Павла оказалось вырвано из ослабленных лихорадкой рук и стукнуло Халса по лбу. Собака кинулась на ошарашенного пикинера, но Ульф, освободившись из-под огромной тяжести, ударил ее со всего маху прямо по хребтине. Зверь упал, распластав лапы. Джано подошел и в упор выстрелил из арбалета. Стрела пригвоздила голову чудовища к земле, и оно издохло в расползающейся луже крови.

— Отличная работа, парни, — сказал Райнер. — Ульф, ты сильно ранен? Халс?

— Голова немного кружится, капитан. Пройдет.

Ульф поморщился, осматривая изодранную руку:

— Бывало и хуже… но не намного.

— Уже иду. — Густав распаковывал аптечку.

Райнер вгляделся в коридор, ожидая, что появится подкрепление, и вдруг замер с бешено колотящимся сердцем, когда увидел полдюжины лиц, пристально глядящих на него. Это были рабы. Райнер совсем о них позабыл.

— И что с ними делать? — спросил Халс, подходя к нему.

Павел поднял глаза:

— Бедолаги.

— Мы должны освободить их! — сказал Франц. — Взять с собой.

— Мальчик ненормальный, — сказал Джано. — Они нас задержат. Не делать этого.

— Но мы не можем оставить их здесь, — заметил Павел. — Охранники их точно убьют.

Ульф замычал, когда Густав принялся промывать его раны.

— Да их все равно убьют, сейчас или потом.

— Вам решать, капитан, — сказал Халс.

Райнер тихо выругался:

— Вот почему я не хочу командовать. Тут не бывает хороших решений.

Он прикусил губу и задумался, но, куда ни кинь, выходило как-то плохо.

— Лучше всего будет навсегда избавить их от страданий, — предложил Густав. — Они больше не люди.

— Да что чудовище может знать о людях, — сплюнул Халс.