Байбаков - Мария Славкина

Поймите, что люди, отдавшие лучшие годы своей жизни служению интересам государства, добросовестно трудившиеся на своих рабочих местах, сейчас не имеют возможности не только обеспечить себя питанием, но даже купить необходимые лекарства.

Сложившуюся систему материального обеспечения пенсионеров данной категории считаю исключительно несправедливой и унизительной.

Несмотря на экономические трудности в стране, все-таки решаюсь, уважаемый Борис Николаевич, обратиться снова лично к Вам с просьбой найти возможность положительно решить вопрос о распространении на государственных служащих бывшего Госплана СССР, ушедших на пенсию до издания Вами Указа от 16 августа 1995 года № 854, ежемесячной доплаты к получаемой государственной пенсии, применительно к порядку, установленному Постановлением Правительства Российской Федерации от 31 января 1996 года № 83 для лиц, замещающих государственные должности РФ и должности федеральных государственных служащих.

По имеющимся сведениям, вопрос о ежемесячной доплате к государственной пенсии государственным служащим, которые ушли на пенсию до 1996 года, решен Вами положительно для прокуратуры, Министерства иностранных дел, Министерства путей сообщения, Министерства финансов, Моссовета.

Считаю, что расходы государства для этой категории госслужащих не будут обременительными, так как их осталось немного».

Мы поинтересовались у ветеранов Госплана, отреагировало ли руководство страны на второе обращение Н. К. Байбакова. Ответ покоробил, но почему-то не удивил. Для стариков лишних денег не нашлось. Но Николай Константинович верил: и это пройдет…

Сам Байбаков жил очень скромно. Квартира в центре Москвы — Гранатный переулок, 10. И дача. Вот, пожалуй, и все… По нынешним меркам и неловко как-то.

Когда он ушел из Госплана, то даже толком не оформил пенсию. Дмитрий Владимирович Украинский вспоминает, как через некоторое время он навестил своего бывшего шефа у него дома. Разговор о том о сем… И вдруг выяснилось, что Николай Константинович совершенно не в курсе, какие полагаются льготы, поликлиники, санатории. Похоже, ему и в голову не приходило, что можно чем-то таким воспользоваться.

Виктор Степанович Черномырдин рассказывает: «Ни разу Николай Константинович не обратился ко мне с личной просьбой. Возглавляя правительство, я сам интересовался, не нужно ли чего. Он категорически отказывался». Вот попросить помочь кому-то другому или по делу — пожалуйста. А за себя замолвить словечко — такого никто из тех, с кем мы беседовали о Николае Константиновиче, и не вспомнил. Зато вспомнили другое — его активность, увлеченность работой, а еще необыкновенную силу воли…

В сентябре 1999 года случился новый удар. Умерла дочь — Татьяна. Два года она тяжело болела, лечилась… Но ничего не помогло. 58 лет! Пережить своего ребенка — говорят, такого не желают даже злейшим врагам. В тот тяжелый момент родные поддерживали его, как могли. Близкая к семье племянница Галина Александровна Байбакова, сын Сергей, ну и, конечно, его любимица внучка Маша.

Он старел и понимал это… Разговоров о своем самочувствии не переносил на дух. Что тут говорить — и так все понятно. Старость — не радость. А жаловаться на свои болячки? Да никогда в жизни! Валерий Михайлович Серов рассказывает: «Когда я ему звонил и спрашивал, как он себя чувствует, Николай Константинович отвечал: „Что ты пристаешь с дурацким вопросом? Мне еще и 150 нет, а возможности человеческие до 300 лет“. — „Николай Константинович, — удивлялся я, — подожди, какие 150?“ — „Да вы ничего не понимаете, — говорил он. — Работа наркомом-министром — это год за два. Работа в Госплане — год за три. Вот и получается… А вообще, что у тебя? Давай по делу“».

Мог и пошутить на тему своих преклонных лет. Виктор Степанович Черномырдин рассказывает такую историю: «На 85-летие Патона я пришел поздравить юбиляра. Когда зашел в кабинет, тот разговаривал по телефону с Николаем Константиновичем. „Вот, — говорит, — пришел Виктор Степанович!“ Байбаков пригласил меня к телефону. „Ты там скажи этому мальчишке…“ — начал он. „Какому мальчишке?“ — удивился я. „Патону, кому же еще! — объяснил Николай Константинович. — Что они там на Украине куролесят?“ С юмором был, еще с каким».

Он держался, стойко переносил проблемы со здоровьем… Вот всегда любил поесть! А тут… Внучка Маша вспоминает, как они определялись с новым меню: котлеты да протертые супы — теперь это все, что он мог себе позволить. Ну и обязательно 100 граммов — это святое! Был у Николая Константиновича и народный рецепт — чай с цикорием и медом. Байбаков считал этот напиток очень целебным, пил много лет подряд.

Но силы его оставляли… Незадолго до своей кончины Николай Константинович сломал ногу. Его положили в Центральную клиническую больницу. Отношение к старикам — известное: такие годы, что мы можем сделать? Сын Сергей устроил настоящий переполох. Появились массажисты, назначили лечебную физкультуру. «Как он мужественно боролся с болезнью! — говорит Сергей Николаевич. — В то время надо было видеть его глаза. Напряжение мышц до тряски и холодный пот с лица. Но поднялся! Вот что значит сила воли!»

Любимое дело, общественная работа, помощь людям… В последние годы он много размышлял и о судьбе своей страны. Писал об этом в книгах, говорил в интервью. В чем же была суть его взглядов?

Прежде всего, в центре всех убеждений Н. К. Байбакова стояло крепкое могучее государство. Он был уверен: многомиллионная многонациональная страна, лишенная вековых традиций институтов гражданского общества, не может иначе. Не «снизу», а «сверху» путь России. И как бы нам ни хотелось иного, такова реальность, по крайней мере, на ближайшую перспективу…

В политическом отношении Николай Константинович отстаивал необходимость, как говорится, «сильной руки». Демократия или что-то другое — не суть вопроса. У людей во власти должны быть порядок, дисциплина, ответственность. Он тяжело переживал то, что происходило в стране в 1990-е годы. Упадок везде и во всем, всесилие чиновников, разгул преступности. Когда к власти пришел В. В. Путин, Н. К. Байбаков не без надежды следил за его первыми шагами. Вот она, сильная рука!

А что же в экономической сфере? Николай Константинович был убежден: оптимальный вариант — многоукладная экономика, сочетающая централизованное управление и рынок. Он категорически не принимал формы и методы рыночных реформ, которые были проведены в нашей стране на исходе XX столетия. «Неоправданно резкий, обвальный переход к рыночным отношениям, — говорил он в одном из своих последних интервью, — сопровождался произвольным и губительным сворачиванием централизованного управления. Был предпринят неподготовленный рывок к „самодвижущейся“ рыночной стихии. При этом наши реформаторы ссылались на зарубежный опыт. Но ведь к современному рынку страны Запада шли многие десятилетия, у нас же рубанули по живому». Гораздо более интересным и полезным в этом отношении представлялся Николаю Константиновичу пример Китайской Народной Республики.