Студент поневоле - Елена Товбаз

— Хентарвернталь-тэн, даанат и Галлентарвернталь-сэт, раадат любезно согласились забросить нас в Предгорные сады по дороге в Мараасунд…

Хента — кто, Галле — кого, забросить — куда?

Но долго стоять с разинутым ртом мне не пришлось, магистр втащил меня в повозку, бесстрастные леддины уселись на козлах, и мы покатили вверх по улице.

— Они вчера вернулись из океана, — продолжал объяснять Тёмный. — Только леддинские корабли заходят в ледяные широты. Это их родная стихия. А наши моряки давно уж туда дорогу забыли. Льды, айсберги, ледяные острова, через них не пробиться… Ну, а капитан Галлентарвернталь-сэт, раадат — морской представитель леддинского короля должен заехать в Предгорные сады, завести дорогие подарки госпоже по воле младшего принца…

— Госпоже?

— Госпожа Иридая. Она же дочь Светлого магистра. Живёт в Предгорных садах. Это поместье Солина.

Мне показалась или один из леддинов неловко дёрнулся при имени дочери Светлого?

— Да-да-да, один из них младший принц, — шёпотом разрешил мои сомнения Тёмный. — Хентарвернталь-тэн, даанат. Добавки к имени означают статус и принадлежность. Но они с капитаном Галлентаром одного рода. Признаюсь, сокращать леддинские имена не принято и считается у них дурным тоном, но ты же никому не скажешь, — я подозревал, что он подмигнул мне под капюшоном.

— Как же их можно выговорить-то, если не сокращать, — пробормотал я.

— Как хочешь, так и выговаривай, — пожал закутанными плечами магистр. — А если неправильно назовёшь — рискуешь схлопотать по шапке. Так что лучше молчи или обращайся к ним просто — саар-дантан, что значит «сиятельный господин». Но я предпочитаю учить имена. Давнее предубеждение против господ-альбиледдов.

— А-а…, — разумеется, я ни фига не понял, но дал себе слово после разобраться.

Некоторое время мы ехали молча, и я глазел по сторонам. Между тем улицы и дома закончились, мы выехали из города и следовали по пустынной дороге, лежащей между двумя поросшими кустарником холмами. Мерно позвякивали колокольчики, вплетённые в холки диковинных ездовых бычков, поскрипывали колёса…

Вскоре мы таким манером докатили до пригорода с низенькими домами, шумными ребятишками на улочках, судачащими на скамейках старичками и старушками, и принаряженными девушками у калиток.

Миновав пригород и огороды, углубились в лес и, когда он закончился, дорога вывела нас на каменистый берег неглубокой речки, а на другом берегу резко надвинулись ледяные пики. Мы пересекли речку по каменному мосту и очутились в дивных садах ледяного предгорья.

В предгорьях сильнее чувствовалось приближение зимы — заметно похолодало, деревья топорщились голыми ветками, трава пожухла, камни запотели от туманов и растаявшего утреннего инея, но сады благоухая цвели, отцветая и плодонося своим последним осенним великолепием. Крупные плоды висели на вечнозелёных деревьях, а цветы провожали уходящую осень особенно пышными и хрупкими соцветиями.

Тёмный магистр отворил золочёную калитку, и мы с ним вошли в сад, а леддины остались ждать в повозке.

— Мы пришлём кого-нибудь за дарами, — уходя, пообещал им Магистр. — Вам помогут разгрузиться. И не беспокойтесь, мы вернёмся сами. Иридая даст нам лошадей, — пояснил он в ответ на мой непонимающий взгляд.

Ой ты мой.! Надеюсь, это будет повозка или карета, или, на худой конец, телега. А то ездить верхом-то я и не умею…

Следуя за Тёмным по ракушечно-песчаной дорожке, я озадаченно почёсывал в затылке, пока не оказался перед двухэтажным домом с верандой и террасой на втором этаже. Навстречу с крыльца к нам спустилась высокая молодая женщина с нежными чертами. Приветливо улыбнувшись и тряхнув волнистыми светлыми волосами, она проговорила:

— Я ждала вас…

— Доброе утро, Иридая.

— Доброе утро, — неуверенно повторил я.

— И вам доброе, — с улыбкой ответила госпожа держательница. И чуть помедлив добавила, кивнув в мою сторону:

— Ты позволишь, Олден?

Тёмный утвердительно колыхнул капюшоном.

Так вот как его зовут! У него, оказывается, имя есть. Если я ничего не перепутал и это не какой-нибудь титул.

— Ты ничего не перепутал, — заметил Тёмный. — Меня действительно так зовут.

— Не смущай парнишку, — рассмеялась Иридая и повела меня в глубь сада, туда, где росли особенно раскидистые деревья с зелёновато-жёлтыми круглыми плодами.

— Тамха, — объяснила она, показывая на ветки. — Созревают только зимой. Если останешься в Фегле до зимы, приходи полакомиться.

— Спасибо, — хрипло выдавил я из себя.

Такая перспектива меня пугала, по известным причинам. Хотя эта тамха наверное очень вкусная.

Вскоре деревья расступились, и мы оказались на лужайке поросшей шелковистой тёмно-зелёной травой, имеющей серебристый оттенок. Посреди поляны была вырыта ямка.

— Теперь то, ради чего мы пришли сюда, — сказала Иридая и вытащила из матерчатой сумочки на поясе маленькую палочку. Обыкновенный черенок! И бутылочку с серебристой жидкостью, похожей на воду серебрянки.

Она опустила черенок в ямку, подкопала отцепленной от пояса лопаткой, присыпала и полила из бутылочки. Ведь серебрянка же?

— Волшебный черенок и немного серебряной воды из ручья, — подтвердила Иридая. — Смотри! — и отступила на шаг.

Сначала проклюнулись зелёные ростки, затем превратились в стремительно растущие ветви и рванулись к небу, покрываясь свежими листочками. И вскоре перед нами высился раскидистый куст, рассыпчато вспыхивая душистыми белыми цветами. Я так и стоял на краю лужайки, не решаясь приблизиться, но даже отсюда чувствовал их пьянящий аромат.

— Вот что получается из черенка и экстракта серебрянки в руках опытного держателя измерений, — сказала Иридая. — Экстракт серебрянки — это серебряная вода, смешанная с чистым растительным удобрением. Можно и без удобрения, но эффект будет не столь быстрым.

Видя моё замешательство, она улыбнулась и поманила меня:

— Подойди поближе.

Я приблизился.

— Хочешь попасть в другое измерение.

Я кивнул.

— Д-да.

— Тогда всё что тебе надо — лечь и уснуть под этим кустом.

— Но я не хочу спать.

— Не беспокойся. Ты уснёшь. Цветы усыпят тебя своим благовонием.

И правда, меня вдруг потянуло в сон.

— Скоро очередь ягод. Ложись и спи…

Шелковистая травка обхватила меня мягкой пеленой, и это последнее, что я помнил засыпая…

Пробудился я резко и внезапно, будто очнулся от забытья, открыл глаза и вскочил. Я находился совершенно в другом месте, хотя рядом рос точно такой же в куст, что вырастила Иридая. Или тот же самый… Только теперь он был усеян не белыми цветами, а сочными оранжевыми ягодками. Впереди, насколько хватало глаз, раскинулась долина в покрывале из голубых колокольчиков, а вершины серых гор вдали были покрыты снегом. Небо надо мной, затянутое синими тучами, с трудом пропускало рассеянные лучи. Ветер налетал порывами, пригибая траву и цветы, а они выпрямлялись, как только он затихал…