Музыка ночи - Рут Уинд

— Блю! — закричала она и кинулась к нему. — Все разрушено? Твои эксперименты, все пропало?

Он покачал головой:

— Нет. Может, немного. Я удивлен.

Он говорил так, словно пережил шок. Безжизненный голос. И такой же вид. Мокрые волосы и одежда, безвольно приоткрытый рот.

— Ты плохо выглядишь. Лэни в порядке?

— Да. В полном.

Она положила ладонь ему на руку, участливо прижалась к нему.

— Тебя ранило?

— Нет. — Он указал на гостевой домик. — Смотри! — Она повернулась. Дерево, которое отбрасывало тень на ее крылечко и дарило прохладу в течение лет, наверное, тридцати, рухнуло, придавив северо-западный угол дома. Все строение просто ушло в землю под его тяжестью. Под стволом виднелась ее кровать с промокшим покрывалом. Элли почувствовала тошноту.

— Я там спала…

— Да. — Он говорил небрежно.

— Как же Эйприл выбралась оттуда?

— Я забрал ее раньше.

— Господи, Блю! — Она кинулась бежать. — Мои записи! Вся работа!

Элли поскользнулась на мокрой траве и приземлилась на мягкое место, сильно ударившись. Это оказалось последней каплей. Она разрыдалась. Но ее горе, казалось, разбудило Блю, потому что он внезапно оказался рядом, обнял ее, уткнулся головой в плечо. Он поднял ее.

— Ты измотана, Элли, — сказал он. — Я уложу тебя в кровать.

— Но мои записи! Мой компьютер!

— Я позабочусь обо всем. Ты же занесла все на жесткий диск. Все будет в порядке.

Она с несчастным видом закрыла глаза. Сегодняшнюю работу она не сохранила. Но в ее душе уже не осталось места для эмоций или переживаний. Как ребенок, она позволила, чтобы ее отнесли в кровать, раздели, вытерли пушистым полотенцем. Он подоткнул одеяло и поцеловал ее в лоб.

— Не волнуйся, Элли, я найду твои записи. Просто спи. — А она вспомнила обо всем, что не успела рассказать ему, — о Мейбл и Персике, о Джеймсе и о себе. И… уснула.

Глава 20

Блю вышел наружу, намереваясь посмотреть, что сможет вытащить из домика, и заглянуть в оранжереи, чтобы оценить нанесенный ущерб. Но когда через пятнадцать минут подъехал Маркус, Блю все еще стоял, ощущая, как его охватывает холод. Он не в силах был решить, чем заняться сначала. "Оранжерея, — думал он и уже хотел сделать шаг в этом направлении, но потом решил: — Нет, домик".

— Привет. — Это все, что ему удалось выдавить при виде Маркуса.

Он подумал о том, чтобы спросить, все ли в порядке, но Маркус не приехал бы, если бы это было не так.

— Все живы-здоровы? — Блю кивнул.

— Ты уже осмотрел разрушения?

Он покачал головой. Тут Маркус увидел домик.

— Господи! Элли была внутри?

— Нет. Она ходила навестить Гиен.

— Она вернулась?

— Да.

Маркус постоял еще минуту, потом пошел к дому. Блю не повернулся, не двинулся с места. Маркус вернулся с бутылкой виски в руках.

— Я знаю, что ты бросаешь, но поверь, сейчас тебе это необходимо. — Он отпил прямо из горлышка и протянул бутылку Блю. — Ты выглядишь дерьмово, уж прости.

Блю взял бутылку и выпил. Алкоголь обжег ему язык, горло и упал в желудок. Это позволило ему дышать, поэтому он отпил еще. Вернул бутылку Маркусу, чтобы не поддаваться искушению.

— Элли волнуется, как там ее книга. Пойду посмотрю, что можно откопать.

— Ладно. — Маркус закрутил крышечку. — Давай займемся этим. Ты уже был в оранжерее?

Блю покачал головой:

— Еще нет.

— Выглядит не так уж плохо. — Маркус присвистнул. — А в Гекторе пронесся торнадо. Я слышал, что он смел бакалейную лавку.

Они пошли вниз по холму. Блю остановился во дворе и уставился на раздавленную балками крыши кровать. Потом резко отвернулся, и ею вырвало бурбоном, который он только что выпил. Это не помогло. Его крутило от тошноты, и он стоял, упершись руками в колени, закрыв глаза и дожидаясь, пока отпустит.

— Она не спала всю ночь. Не знаю, что заставило ее пойти к Гвен.

Больше он ничего не сказал. А если бы не пошла? Маркус долго молчал. Тошнота постепенно отступила, и Блю выпрямился. Он посмотрел на кровать, на грязное покрывало, чтобы испытать себя, но все уже прошло.

— Ты в порядке?

— Да. Пойдем взглянем, что можно спасти. Она вложила всю душу в эту работу.

Оказалось, все очень просто. Из-за того, что дерево упало на угол дома, основные повреждения были в этой части. Окно над столом скалилось осколками стекла, но на край стола упала тяжелая балка, которая таким образом защитила все остальное. Ноутбук треснул, куча бумаг промокла, некоторые испачкались, но их удалось достать без особых хлопот. Коробку с карточками и диски защитили пластиковые футляры.

— Не знаю, удастся ли починить ноутбук, но все остальное в порядке.

— Подожди-ка, — сказал Маркус и потянулся над зазубринами, чтобы достать папку. Вытащил ее и открыл. — Фотографии.

Блю кивнул.

— Давай отнесем это в дом и посмотрим, что можно сделать в оранжерее. — У него немного прояснилось в голове. — Ты уверен, что Алиша и дети в безопасности?

— Конечно. У нас почти не было града.

Блю еще раз оглянулся на домик, подумав о пакетике, который видел в ванной, и его взгляд опять наткнулся на кровать. Он быстро отвернулся. Не все сразу.

Была уже почти полночь, когда Блю и Маркус закончили работу в главной оранжерее. Внутри разрушения оказались незначительными — несколько разбитых стекол, несколько растений, поврежденных градом, но ничего такого, что заставило бы отказаться от экспериментов. Особо прочное стекло окупилось за одну бурю.

Но град не пощадил остальные две оранжереи, и они перенесли нежные молодые растения из холодных оранжерей в большую. Некоторые эксперименты придется начинать с нуля, но они все равно собирались перестраивать старые тепличные здания. Может, он даже сделает там лабораторию.

Лэни достала курицу из духовки и оставила ее на столе, накрыв тонким белым полотенцем. "Поешь", — гласила записка. Но у Блю не было аппетита. Чтобы не вызывать нареканий, он взял грудку и скормил мясо собакам, которые вежливо, блестя глазами, ждали у его ног. Даже Пайкет получила крошку. Выбросив косточки в мусор, он подумал о том, чтобы сделать хороший глоток виски, но его желудок отклонил эту идею.

Блю пошел наверх. У дверей спальни остановился, и сердце у него забилось от чего-то, очень похожего на страх, а к горлу снова подступила тошнота. Держась за ручку двери, он замер на минуту. Поборов неприятные ощущения, тихо вошел. При падавшем из дверей свете он мог видеть Элли. Одна ее нога свисала с кровати. Облако аромата окружило его — не духи, а запах самой Элли, ее кожи, мыла и волос, и где-то в области солнечного сплетения он ощутил нечто похожее на боль.