Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 1 - Валерий Гитин

Тот по достоинству оценил смелость юной красавицы и решил восстановить ее в царских правах.

Потин с подозрительной готовностью согласился провести официальную церемонию возвращения Клеопатры на египетский престол, естественно, подготовив покушение на Цезаря, в очередной раз не сообразив, с кем имеет дело. Любимец богов, Цезарь, конечно же, запросто раскрыл этот нелепый провинциальный заговор, и когда в пиршественной зале дворца евнух и египетский военачальник Ахилла уже изготовились для нанесения смертельного удара, вдруг распахнулись все двери, и зала наполнилась стражей Цезаря. В скоротечном бою погибли Потин и его приспешники, а вот Ахилле удалось скрыться.

Он поднял войска и развернул против Цезаря жестокую войну, в ходе которой небольшому римскому отряду пришлось защищаться против огромной египетской армии, причем зимой, без припасов, без подкреплений, да еще при активной враждебности местного населения.

Эта война не имела особого смысла, разве что если признать таковым удовлетворение страсти Цезаря к юной царице. Учитывая характер всех остальных его войн, нельзя не отдать должное многогранности этой незаурядной натуры. Кто бы мог подумать, что этот человек, чьей единственной страстью была власть и только власть, вдруг забросит все неотложные дела поистине государственной важности и будет терпеть лишения, будет подвергаться смертельной опасности исключительно из-за увлечения женщиной!

КСТАТИ:

«Любая страсть толкает на ошибки, но на самые глупые толкает любовь».

Франсуа де Ларошфуко

Что ж, на то она и страсть, чтобы вытеснить, прогнать прочь соображения мелочной выгоды или трусливой безопасности. А что касается добродетели, то кто возьмется точно определить, что это такое?..

Казалось бы, такой холодный, расчетливый прагматик, ничего не предпринимающий просто так, по велению мятежной души, — и вот…

Впрочем, нельзя сказать, что Цезарь всегда избегал любовных коллизий. И Светоний, и ряд других авторов утверждают, что он был любовником многих знатных женщин, в том числе Тертуллы, жены Марка Красса, и Муции, жены Гнея Помпея. Так-то. Противоречия противоречиями, война войной, а любовь любовью. Правда, здесь речь могла идти вовсе не о любви, а о своеобразном способе подавления своих политических противников. Все может быть…

У него был многолетний роман с Сервилией, матерью Брута, так что есть достаточно веские основания предполагать, что Брут — его родной сын. Что ж, История знает немало ситуаций, когда сыновья с удовольствием исполняли роли убийц своих отцов. Этакий Эдипов комплекс, доведенный до точки кипения…

Но это потом, а пока, еще до египетского похода, столь любезная его сердцу Сервилия свела своего любовника со своей же младшей дочерью Юнией Третьей.

Была в числе его любовниц и мавританская царица Эвноя. Вниманием Цезаря были отмечены и жены многих наместников в провинциях. Во время галльского триумфа легионеры пели, шагая за его колесницей: «Прячьте жен, ведем мы в город лысого развратника!»

Нужно отдать должное демократизму Цезаря: попробовал бы кто-нибудь спеть что-нибудь подобное на парадах в честь Гитлера или Сталина!

Правда, эти величины едва ли соизмеримы: он-то Цезарь, а они — всего лишь фюреры (вожди), отсюда и разные уровни самодостаточности.

Цезарь без всякой ложной скромности инициировал законопроект, согласно которому ему дозволялось брать себе жен сколько угодно и каких угодно для производства наследников.

С Клеопатрой он не сочетался законным браком, однако она родила сына, которого Цезарь признал наследником и позволил назвать Цезарионом. Некоторое время спустя он пригласит ее в Рим, где устроит ей поистине триумфальный прием и осыплет дарами и почестями. Видимо, в этой молодой женщине было нечто особенное, то, что за неимением другого определения называется «изюминкой». Так или иначе, но Клеопатра вошла в Историю как один из ярчайших ее персонажей, и не только в эпизоде с Юлием Цезарем.

А он, в конце концов решив, что делу время — потехе час, отбыл из Египта, оставив царство Клеопатре и ее младшему брату. Он намеренно не превратил Египет в римскую провинцию, дабы у какого-нибудь не в меру честолюбивого наместника не возникла мысль об очередной смуте в границах государства.

Из Египта Цезарь отправился в Сирию, а затем в Понт, где сын Митридата, Фарнак, решил взять реванш за все военные неудачи своего родителя и потому затеял восстание всех союзников Рима в этом регионе. Цезарь с тремя легионами блистательно разгромил довольно многочисленное войско Фарнака, после чего сообщил в Рим: «Veni, vidi, vici» («Пришел, увидел, победил»).

Вернувшись в Африку, он победил союзников Помпея — Сципиона и Юбу, а затем двинулся в Испанию, где разгромил последних военных противников — сыновей Помпея.

Ну, а далее пришло время триумфов и прочих празднеств. Ветеранам Цезарь выдал по двадцать четыре тысячи сестерций и наделил каждого из них участком земли. Всем своим подданным в честь провозглашения его пожизненным диктатором, то есть императором, если называть вещи своими именами, он выделил по десять мер зерна на каждого и столько же фунтов масла, не считая денежных выплат по триста сестерциев, обещанных ранее, и еще по сотне в виде компенсации за просрочку этих выплат. Современным правителям чужда и, думается, пугающе непонятна такая щепетильность, ну, да что с них возьмешь…

А Цезарь еще устраивал пиры и раздачи мяса, а после испанского триумфа — еще и два обеда (для всех, разумеется) на двадцати двух тысячах столов. Первый из них почему-то показался ему недостаточно роскошным, так что через четыре дня состоялся второй обед, превзошедший самые требовательные ожидания.

Правда, испанский триумф вызвал множество нареканий, думается, вполне справедливых. Одно дело — разбить, вбить в землю войско мятежного сына Митридата, и совсем другое — сделать то же самое с сыновьями Помпея Великого, своими соотечественниками. Да, может возникнуть и такая необходимость, но это всего лишь необходимость, и хвалиться победой такого рода попросту безнравственно, как безнравственно такое звание, как «герой гражданской войны». Этот человек помог тебе отправить на тот свет несколько тысяч соотечественников, что ж, подари ему мешок, вагон денег, но не смей называть его героем и награждать теми же орденами, которые вручают защитникам отечества!

Но возмущенные голоса критиков были надежно заглушены радостным шумом пышных праздников и зрелищ, которые устраивались часто и постоянно. Гладиаторские бои сменялись скачками, скачки — состязаниями атлетов, а те, в свою очередь, морскими боями…

Он подвергался подчас довольно резкой критике со стороны вернувшегося из изгнания Цицерона, но теперь, став диктатором, Цезарь реагировал на критику довольно спокойно и отвечал на нее с достоинством человека, чье величие не может пострадать от чьих бы то ни было замечаний, даже если они исходят от великого Цицерона. Например, когда Цицерон написал хвалебное сочинение в честь Катона, врага Цезаря, озаглавив свой труд одним словом: «Катон», Цезарь немедленно отреагировал на это сочинением «Антикатон». Он уважал разумных и образованных оппонентов.

Цезарь проводит реформу календаря, впервые разделив год, применительно к движению Солнца, на 365 дней, и вместо существующего ранее вставного месяца ввел один вставной день через каждые четыре года. Новый календарь в честь него был назван Юлианским.

Он провел перепись римских граждан, в результате которой число получателей казенного хлеба сократилось с трехсот двадцати до ста пятидесяти тысяч.

Конечно, как говорится, легко судить с такого временного расстояния, но, пожалуй, именно с такого расстояния хорошо видно то, что для блага государства следовало бы еще более сократить число нахлебников, оставив там только стариков и увечных. Все же остальные должны есть свой хлеб, заработанный своим трудом или своей службой. Нахлебничество развращает здоровых людей, насаждая психологию паразитизма, а убежденного паразита проще уничтожить, чем удовлетворить. Сократив более чем вдвое число нахлебников, Цезарь имел уникальную возможность вытравить наиболее агрессивных из них, позволив восстать открыто против «антинародной политики». Но, увы, видимо, со стороны легко давать советы…

Цезарь заметно упорядочил судопроизводство и внес существенные изменения в действующие законы. Он усилил ответственность за умышленные убийства, за вымогательство и за коррупцию, потребовал неукоснительного выполнения законов, направленных против роскоши.

Цезарь правил фактически единолично, назначая и смещая со своих должностей всех представителей, как теперь принято говорить, высших эшелонов власти. Сначала это встречало поддержку многих разумных людей, уставших от того, что любая мразь могла стать претором или даже консулом, щедро напоив и накормив своих избирателей. Мало того, разумные люди хорошо понимали, что из себя, как правило, представляют народные избранники, и полагали, что если уж Цезарь отождествляет себя и государство, то в своих действиях так или иначе он прежде всего печется о благе государства, поэтому грешно сетовать на его самоуправство.