Братик - Яманов Александр

Ему очень хотелось постучать в дверь и помешать этой твари получать удовольствие с его любимой женщиной. Хотел бы он посмотреть на их испуганные лица. С трудом подавив это детское желание, Владлен решил пойти другим путём. Ольга явно ни при чём и вся вина лежит на этом похотливом козле. Вот и надо нанести удар по нему. Калмыков же весь из себя такой приличный семьянин, вот пусть его жена и узнает об измене. Надо написать ей на страничку в «ВК», тем более что она открыта. Пусть изменник попляшет и попробует оправдаться.

В мире Дёмки я оказался, сидя в зале, где у нас обычно происходили обсуждения с казаками. Очнулся и вижу лицо Пахома, который эмоционально что-то мне объясняет. На столе самовар с бубликами, но нам всем не до чаепития.

– Прости, задумался, – смущённо говорю ближнику. – Повтори свои последние слова.

Казак ответил удивлённым взглядом, но спорить не стал. Смысл разговора был в том, что Уваров-младший прибыл в Москву. Оказывается, мои соратники додумались установить дозор в одном из трактиров. Дальний родственник братьев работал на ямской станции, и тот прислал гонца, сообщившего, что интересующий нас дворянин находится в одном переходе от столицы. Быстро обдумываю ситуацию и не вижу выхода. Семён, скорее всего, уже въезжает в город и устраивать сейчас покушение глупо. Напасть на усадьбу? Тоже спорно, мы не знаем реального количества домочадцев и вооружённых людей.

А делать в любом случае чего-то надо. Сидеть и ждать ходов врага весьма глупое занятие. Но штурм жилища московского дворянина – это не нападение на разбойничью лёжку. При всей архаичности местных правоохранительных органов, может произойти какая-то случайность и они вычислят нападавших. Шансы прорваться есть, но мы подставим дока и других людей, которые стали нам близки за последние месяцы. По словам ближника, ему удалось договориться с одним из сторожей для получения информации. Деньги открывают любые двери, в том числе дворцов, пусть и с чёрного хода.

Дальнейшее обсуждение прервал Шафонский, который был вызван ночью на операцию и вернулся только сейчас. Время было в районе девяти часов, и мы только позавтракали, готовясь после принятия решения ехать в госпиталь. Странно. Но Дёмка как-то умудрялся работать и без меня. Парень-то он неглупый и, наверное, хватало информации с моими инструкциями. Зато как по-явились проблемы, братик быстренько спрятался в своей скорлупке, ожидая меня для их решения.

– В городе неспокойно, – сообщил док, устало опустившись на стул, – в рабочих слободах начались волнения. Упустили мы этот момент, Дмитрий. Если в госпитале удалось купировать распространение болезни, то в городе ситуация иная. Карантинные кордоны так и не были созданы, всё осталось на бумаге. Несколько месяцев назад в Москву с юга возвратилось большое количество солдат и прочего люда. Вспышки заболеваний были ещё в прошлом году, но этим занимались врачи городской больницы. Но всерьёз мои предупреждения не восприняли, а до простого народа тамошним врачам нет никакого дела.

– Давайте хотя бы предупредим близлежащие слободы, вроде Ткацкой. Также надо провести рейды с врачами и проверить людей. Мы расположены весьма удобно, но не мешает поставить кордоны на переправах через Яузу. Заражённые могут начать бежать из Москвы, и нельзя допустить, чтобы кто-то осел в Лефортово. В крайнем случае их надо поместить в госпиталь, отделив от обычных больных.

– Это всё я уже организовал, заодно договорился с командующим местным гарнизоном, они обеспечат охрану и проверку. К каждому посту прикреплён дежурный доктор и санитар из госпиталя. Я помню инструкции, которые мы составляли в ноябре. Этим-то и пришлось заниматься половину ночи и утра.

Полыхнуло в Москве неслабо. Долго копившаяся ненависть в рабочих слободах наслоилась на распространяющуюся заразу и пренебрежение властей и выплеснулась наружу. В моей реальности мятеж случился позже, но здесь всё заполыхало в марте. Испуганный и озлобленный народ бил всех подряд, самые умные пробовали бежать из города. Несколько стычек переросли в самые настоящие столкновения с солдатами. С учётом того, что губернатор и большая часть администрации заранее сбежали из города, то хаос только нарастал. У власти хотя бы хватило ума перекрыть основные выезды из города кордонами. С другой стороны, куда податься обычному городскому жителю? На дворе ранняя весна, работы в деревнях нет, а собственных запасов продовольствия недостаточно.

В принципе, всё примерно соответствовало ходу бунта в моей реальности, только начался он гораздо раньше. Прорывы части толпы восставших были отбиты. При этом врачи госпиталя постоянно работали в заражённых районах и их почти не трогали. Проводилось опрыскивание и окуривание домов. Была какая-то негласная договорённость не трогать чумных докторов и людей, выво-зящих трупы. Но после инцидента с Боголюбской иконой Божией Матери события понеслись вскачь. Объяснить тёмной и неграмотной публике, что запрет на посещение и молитвы перед святыней – это попытка остановить распространение заразы, было бесполезно. Поначалу досталось и врачам, но потом народ просто перестал обращать внимание на людей в странных костюмах и обходил их стороной.

В таком напряжённом состоянии прошло несколько дней. Мне на самом деле было плевать на творящиеся в городе беспорядки. Если всякое быдло считает нужным пренебрегать рекомендациями врачей, а бежит массово целовать икону, распространяя эпидемию, то это их выбор. У нас с ближниками была своя задача. Отбив несколько атак толп всякой мрази, пытавшейся перебраться в Лефортово, мы перенесли свои действия в центр. Нам был интересен особняк на Воздвиженке, где окопался Уваров, не успевший покинуть город.

Мудрить не стали. Оделись в одежду чумных докторов, снарядили телегу, где спрятали оружие. Выдвинулись ближе к вечеру, переправившись с ещё несколькими телегами. Лёд вроде держит нагрузку, но скоро начнётся потеп-ление и этот путь в город будет перекрыт. Дорога была сложная. Сначала весьма неспокойные районы, а затем центр и особняки рядом с Кремлём. Здесь хватало войск и личной охраны аристократии. Толпа бесчинствовала рядом на Варварке, но далее её не пустили. Чем мне нравится нынешнее время, так это своей наивностью. Никакой жёсткой проверки бумаг, да и вообще к нам боялись подходить. До объекта, где нас ждал человек Пахома, мы добрались часа за два. Хотя пару раз нас попытались остановить не в меру ретивые солдаты, но удалось отбрехаться. Недалеко от объекта встретили нашего информатора.

– Дык, в доме остался Уваров с товарищем и два денщика. Остальные просто дворня, бою не обученная. Большая часть благородной публики отбыла, как только узнали о бунте и заразе. Но молодой Уваров прибыл только три дня как и ещё не знает, что творится за околицей. Сначала выпивали они со вторым офицером, а сейчас уже и поздно. Решили в доме отсидеться, благо запасов хватает.

– Как думаешь, Пахом, – спрашиваю ближника, когда сторож отошёл, получив заслуженную награду, – сможем взять дом без шума?

– Дело оно нехитрое. Только ждут они нападения, да и заставы по всем улицам. Если чего почуют, то солдаты сбегутся. А супротив сотни служивых даже мы не выдюжим.

Быстро прикидываю расклады. В принципе вариантов не так уж и много. Либо брать Уварова дома, либо подловить на улице. Второй вариант бессмысленный, так как вся московская знать, не успевшая сбежать, окопалась в своих особняках. Там и стены крепче, заодно охраны с запасами хватает. Значит, будем брать в ножи, другого способа я не вижу.

Если бы не человек Пахома, то мы не нашли бы нужный нам дом. Тем более что нам нужен был чёрный ход, откуда планировалась атака. Не знаю, чем промышлял ранее наш проводник, но замок калитки для слуг он открыл без всякого шума. Денег я ему отсыпал немало, поэтому работал Гришка на совесть. Да и не было у него уже дороги назад. Убийство гвардейца из знатного рода не простят и будут искать. Другой вопрос, что если сделать всё грамотно и не оставить свидетелей, то можно незаметно исчезнуть. Баб и детей я настрого приказал не трогать, да и мужиков просто так убивать незачем.