Бог-Император - Михаил Соколов

В последний момент он побоялся убедиться в том, что его растущая уверенность в собственных сверхспособностях не соответствует действительности, и от экспериментов отказался.

Сергей сошел по трапу и проследил взглядом за яхтой, которую невидимое поле плавно уносило на виадук Внешнего Кольца.

Вступив на перрон, идущий вниз, он спустился к краю платформы, чтобы не мешать своим присутствием постоянно подлетавшим машинам. Потом Волков вздумал воспользоваться одной из этих машин, и по его знаку одна из них — изумрудная капля — скользнула к нему, приоткрыв боковое крыло дверцы.

Сергей сел внутрь, на мгновение ощутив себя птенцом, оберегаемым крылатой родительницей, — странное чувство, если вспомнить, как давно он вышел из возраста, требующего заботы.

Доставить себя он распорядился к дворцу Премьер-министра.

Машина соскользнула с перрона и сквозь огромные огненные буквы рекламы рухнула в пропасть. Потом они вонзились в бледно фосфоресцирующий туннель. В воздухе заполоскались пурпурные и голубоватые газосветные трубки, ребра из кристаллического блеска, черные фронтоны, огромные фигуры в конусах рефлекторов — Сергей живо вспомнил свое первое прибытие в космопорт сразу после Урана — растерянность, злость, бестолковые поиски себя и выхода из этого гигантского, невообразимого транспортного сооружения. Тем временем машина, пронзив очередную фантомную преграду, вырвалась за пределы порта.

Они быстро двигались по шоссе. Машина почему-то не взлетала. Потом, присмотревшись, Сергей понял, что они все же летели, но на высоте не более метра, повторяя все повороты дорожной ленты.

Их изумрудная капля шла на скорости километров сто: мелькали деревья, потом небольшие домики — лиловые, белые, синие. Дорога свернула раз, другой, скорость увеличилась, попадалось много встречных машин, потом их количество снова уменьшилось, небо стало темно-голубым, поблекли краски домов, показались звезды, а они все мчались в протяжном свисте ветра.

Все вокруг посерело, здания стали терять очертания, превращаясь в контуры, в ряды серых выпуклостей. В сумерках дорога проступала широкой серебристой полосой. Вдруг земля быстро ушла вниз, вокруг них замелькали ярко освещенные разноцветные снаряды машин, внизу россыпью зажигались окна в домах, и Сергей попросил водителя соединить его с Кравцовым.

Задрожав, виртуальная голова водителя исчезла, и ее немедленно сменило лицо Премьер-министра. Он был сдержанным, как всегда, но Сергею все же показалось, что он страшно удивленно в него всматривается.

— Это вы?! Как?.. Что случилось?

— Я ездил по приглашению Мираба Мамедова.

— Да, мне сообщили. На эту… В «Сад Наслаждений», планету удовольствий.

— Не скажу, что встреча доставила удовольствие, но многое прояснила.

— Что вы хотите этим сказать?

— Мираб Мамедов умер.

Сергей откинулся в кресле. Освещенное изнутри личико Премьера не могло скрыть ни малейших нюансов его выражения. Сергей хотел представить себе, как Кравцов отнесся к его сообщению. Правда, зная теперь многое из того, что было скрыто прежде, он мог читать каждую мысль на лице правителя.

Управляющий Империей смог совладать со своими чувствами:

— Вы давно прилетели?

— В Мечтоград? Только что.

— И сразу связались со мной? — спросил Кравцов, по-прежнему сохраняя спокойствие. — Почему?

— Мамедов был замешан в убийстве Орлова Ивана Силантьевича. Вашего предшественника.

— Это хорошо, — сказал Премьер, словно не поняв последних слов. Секунд пять он неподвижно смотрел на собеседника, будто желая убедиться в его присутствии, но Волков уже догадывался — тот напряженно думает, видимо, принимая какое-то решение. Сергей это видел по его лицу, но предугадать поведение Премьера он не мог. Пока Волков размышлял, с чего бы начать ему, Премьер разглядывал его все внимательнее, словно Сергей предстал перед ним в новом образе. Вдруг Кравцов решился: — Ладно, приезжайте сейчас ко мне. Я буду ждать. Вас встретят.

— Хорошо, — ответил Волков, и в то же мгновение вместо Премьер-министра на него вновь смотрело пятисантиметровое безволосое и гладкое личико робота-водителя.

— Вас встретят, — зачем-то подтвердило изображение, и тут они начали снижаться прямо к сгустку розоватого сияния. Словно хрустальный остров, осыпанный драгоценностями и выросший в океане, его зернистая поверхность отражала светящиеся ярусы, вплоть до последних, уже еле видимых. Будто из подземелий правительственной резиденции пробивался ее рубиновый раскаленный скелет. Трудно было поверить, что эта переливающаяся огнями красок башня — просто дом нескольких тысяч имперских управленцев.

Сергей вышел из машины, попал в окружение мелких и больших роботов, почтительно проводивших его до входа-колонны. Но, как только он попал внутрь, с ним остался единственный сопровождающий — родной брат мажордома из дома Лены, но без излишеств того — плывущая жемчужно-серая голова. Ниже головы существовала незримо связанная с ней ладонь такого же цвета, почтительно сопровождающая каждое слово мажордома вежливыми указующими жестами.

— Сюда, пожалуйста, — склонилась голова, а рука указала путь.

Они взлетели вверх, потом вниз и снова вверх. Голубой транспортер нес Сергея куда-то в горизонтальном направлении. Потом он превратился в эскалатор, который шел вновь вниз, а потом вдруг вынес в куполообразный холл, выложенный светло-розовым полированным камнем.

Владимир Алексеевич — худощавый и аристократичный — ожидал Сергея в центре. Он внимательно разглядывал его, пока тот приближался.

— Здравствуйте, Николай, — сказал он и тут же объяснился: — Мне просто привычнее называть вас именно так. Вы настолько похожи… Но, если вы против…

— Как вам будет угодно, — равнодушно ответил Сергей. — Теперь мне все равно, раз дело, ради которого я прибыл сюда, почти закончено.

— Даже так? Присядьте, пожалуйста.

Они сели. Сергея раздирало внутреннее противоречие— что-то среднее между нерешительностью и одновременно желанием сделать так, чтобы все окончилось как можно быстрее и само собой, без его личного участия.

Это было невозможно, что Сергея слегка раздражало.

— Вы сказали, что хотите покинуть нас… — начал разговор Кравцов.

— Я этого не говорил, а впрочем… посмотрим. Я просто думаю, что теперь, когда умер Мираб Мамедов, осталось наказать двух-трех человек, не более. Тогда, возможно…

— Это хорошо, — сказал Премьер и рассеянно спросил: — Мамедова убили вы?

— Да, но он на меня напал первым.

— Как же?.. Мамедов был сильным противником. Очень сильным, — добавил он.

— Я ему отрезал голову, — пояснил Сергей. Премьер-министр вдруг явно забеспокоился:

— Он вам что-нибудь рассказал? Знаете, эти уверенные в себе люди… Он мог, перед тем как захотеть убить вас, что-то рассказать…

— Все рассказал. Зачем ему было скрывать? — сказал Сергей, размышляя о другом.

Кравцов стал что-то говорить, но до Волкова доходили только отдельные слова: «петля во времени», «долгоживущий», «высшая справедливость». Желание закончить все быстрее, которое охватило его, когда он входил сюда, сменилось неожиданной апатией, и он вяло, будто сквозь сгущающийся туман, рассматривал свои руки, лежащие на коленях. Кравцов замолчал, поглядел на него исподлобья, встал и, повернувшись спиной, отошел, словно желая дать время прийти в себя и на что-то решиться. Сергей стал говорить:

— Мое дело здесь практически завершилось.

— Вам никто не поверит, — вдруг перебил Кравцов, так и не повернувшись.

— Это уже не важно. Главное, я сам все узнал. Раньше я всю вину возлагал на Мираба, пока… не увидел его в деле: увлеченный безумец. Имперское хозяйство ему было не по зубам — слишком увлекающаяся натура, хотя и с манией величия. Он не хотел сразу рисковать, поэтому поймал вас. Он разгадал вашу зависть к Ивану Силантьевичу и сыграл на этом. Он думал, что вы будете его марионеткой, а вы сами стали все прибирать к рукам. Мамедов до поры до времени не возражал. Это его даже стало устраивать. Но Вселенский Маг не смог предвидеть, что такому человеку, как вы, он сможет стать помехой. Я представляю, как вы обрадовались, когда я явился наводить порядок. Конечно, наивный провинциал, каторжник, на которого к тому же все можно потом списать. Вы решили убрать всех рано или поздно. Вы знаете, что лучший свидетель — мертвый свидетель. За мертвого можно сказать многое самому. Наверное, вы в шахматы любите играть — а люди вам представляются фигурками, которых вы время от времени убираете с доски. Могу поспорить, что и Николая подставили вы, что идея была ваша. Вовремя узнали, что ваша племянница Марина Вронская, в которую был влюблен Николай, попала под влияние Мамедова в этой его секте, и заставили ее выкрасть бластер. Потом Николай решил, что это она и участвовала в убийстве. На суде он молчал, спасая ее… и в итоге передал власть в Империи вам, Владимир Алексеевич.