Прекрасный каратель - Каролайн Пекхам

Слоан задыхалась от желания, и я упал перед ней на колени, широко раздвинув ее бедра и застонав, когда прижался ртом прямо к ее центру.

Она закричала, отталкиваясь от меня, поскольку хотела большего, и я охотно дал ей это. Я провел языком по ее киске, погружая его внутрь, слизывая глазурь и ощущая ее сладость под ней.

У нее был такой чертовски приятный вкус, что я застонал, продвигаясь вверх, пока не начал сосать и лизать это идеальное место, а она терлась об меня и звала меня по имени с острым отчаянием. Ее стоны умоляющие о большем так чертовски возбуждали меня, что мне пришлось бороться с желанием прекратить это и просто взять ее. Но я хотел завладеть этим моментом. Я хотел быть автором этой памяти в ней навсегда.

Слоан закричала от удовольствия, когда кончила, и уперлась пятками в столешницу, скользя по ней прочь от меня.

Я выпрямился, чтобы видеть, как она извивается подо мной, кусая губу, и восхищался совершенством ее тела.

Она продвинулась так далеко по поверхности, что ее голова свисала с края, и ее черные волосы ниспадали на пол, когда она пыталась отдышаться после того, что я с ней сделал.

Я передвинулся, чтобы встать на колени у ее головы, свисавшей над концом острова, и поцеловал ее в перевернутый рот, поклоняясь полным губам, когда они незнакомым образом двигались по моим.

Я отстранился и злобно улыбнулся, развязав ей руки.

— Хочешь попробовать что-нибудь еще, пока ты здесь? — подразнил я.

— Вообще-то да, — сказала она, снова закусив чертову губу. — Я хочу знать, каково это — вот так контролировать тебя.

— Ты хочешь связать меня? — спросил я с веселым фырканьем, вставая. Она осталась на месте, свесив голову вниз с края стола, прямо на уровне моей промежности.

— Нет. Не то. — Слоан потянулась ко мне и расстегнула мой ремень, прежде чем спустить ширинку.

Я схватился за стол по обе стороны от ее головы, и она освободила меня от штанов. Мое сердце подпрыгнуло, когда она прижалась губами к кончику моего члена в поцелуе, который заставил мою кровь качать чистый гребаный огонь по моим конечностям.

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но, что бы это ни было, я забыл, как только ее губы скользнули вокруг меня.

Проклятие вырвалось из меня, когда она взяла каждый гребаный дюйм в свой рот, и застонала, как будто это заводило ее так же сильно, как и меня. Что было, блядь, невозможно, несмотря на то, что я фантазировал о том, как она делает это со мной больше раз, чем я мог сосчитать, реальность того, как она лежит передо мной вот так, и ощущение этих полных губ, скользящих по моему члену, не было чем-то, с чем могло соперничать мое воображение.

Она втягивала меня внутрь и выпускала наружу, и я уже чувствовал, что теряю контроль. Потому что эта девушка была больше, чем просто легкий секс. Она была гребаным алмазом, который чертовски долго находился в ловушке под слоями угля. Она принимала все вызовы, которые я ей бросал, и каждый раз превосходила мои ожидания.

Я застонал, когда входил и выходил из ее рта, а она продолжала двигаться и двигаться, пока я не смог больше сдерживаться. Ее ногти впились мне в задницу, и она глубоко взяла меня в последний раз, и я взорвался у нее во рту со стоном чистого гребаного экстаза.

Я отстранился от нее, опустившись на колени, чтобы поцеловать и ощутить вкус своей похоти на ее губах.

Дело было не только в сексе, дело было в ней. И впервые с тех пор, как я заключил пари с моими братьями, я почувствовал себя паршиво. Потому что заставить Слоан Калабрези влюбиться в меня было не тем, о чем мне стоило шутить. Такое могло произойти только в том случае, если бы я оказался самым удачливым сукиным сыном во всем мире.

И я начал надеяться.

Я с дурацкой ухмылкой засунула стопку грязной одежды в стиральную машину. Неделя в снегу в этом поместье была чем угодно, но только не кошмаром. Это было похоже на жизнь в самых сокровенных мечтах моего сердца.

Не хватит слов, чтобы описать то, что было между мной и Рокко.

Сумасшедший, глупый, опасный, бессмысленный, горячий.

Но единственное, на чем я могла сосредоточиться, было волнующим. Моя кровь бурлила, я бодрствовала, и мир, казалось, преподносил мне будущее, о котором я никогда бы не подумала даже через миллион лет. Мне не приходится жить под властью отца. Мне не нужно ни перед кем отчитываться. Была ли эта история с Рокко на данный момент или навсегда, это не имело значения. Это помогло мне принять решение, которое никогда раньше не казалось моим. Я собиралась выбраться отсюда, вернуть свою жизнь и делать с ней все, что, черт возьми, я хочу.

Я захлопнула дверцу стиральной машины и встала. Я перестирала все, от простыней до полотенец. Это была моя первая загрузка с тех пор, как я здесь, и похоже, что Рокко и его братья перебирали каждый предмет в доме, чтобы ничего не чистить самим. Но я, например, не хотела носить одни и те же спортивные штаны пятый день подряд. Я закинула белые вещи, которые в данный момент крутились в сушилке напротив меня, теперь остались только цветные.

— Подожди. — Дверь распахнулась, и Рокко вошел в прачечную, стягивая с себя рубашку. Мой взгляд тут же упал на его расцарапанные плечи, и я закусила нижнюю губу.

— У меня есть для тебя еще кое-какая одежда.

Он продолжал раздеваться, и я наслаждалась шоу, прислонившись бедром к машинке, пока ждала. Он остался в боксерах, и я протянула руку с кривой ухмылкой, изучая все его затвердевшие мускулы.

— Ты первая, белла. — Его взгляд упал на синюю рубашку, которая была на мне. Конечно же его.

Я дразняще улыбнулась.

— Хорошо, но не трогай меня только потому, что я голая, у меня есть дела.

— Какие дела? — он усмехнулся.

— Возможно, у меня есть план побега, который нужно выполнить, — усмехнулась я, и его лицо поникло.

— Снег начал таять, — сказал он тихим голосом.

Между нами повисла пауза напряженной тишины.

— Когда дорога будет свободна, ты отпустишь меня? — спросила я, задаваясь вопросом, действительно ли он заботится обо мне. Потому что, конечно же, это означало, что он отпустит меня на свободу, даже если захочет оставить меня. Мы не говорили