Чм66 или миллион лет после затмения солнца - Бектас Ахметов

Потому уж, если специалист сподобится написать хороший учебник не просто хорошо – замечательно. Скажем, академик-секретарь отделения физико-технических проблем энергетики АН СССР Стырикович прославился среди ученых толстой книгой "Парогенераторы", которые, легко понять, он не изобрел, но сумел о них правильно и хорошо рассказать.

Член-коррами Союзной Академии в 70-х избрали министра энергетики страны и главного инженера КуйбышевГЭСстроя. В то время как в Уставе

Академии записано: член-корреспондентами АН СССР избираются ученые, обогатившие науку трудами мирового значения. Все относительно.

Министр энергетики СССР Петр Непорожний напрямую может и не обогатил науку трудами непрехолящего содержания, но его вклад в становление и развитие отечественной энергетики, – утверждали ходатаи министра, – достоин поощрения причислением к сообществу выдающихся отечественных ученых. Что с того, что он не написал учебник о гидравлических электростанциях? Он их в свое время понастроил на тридцать учебников.

Дело тут не только в нахрапистости сановника. Во многом виновата сама наука об энергетике, ее размытые критерии, по которым можно судить о вкладе ученого в копилку знаний. Для кого, но только для министра не секрет: в энергетике наука, знание о ней находятся в подчиненном у практики положении. Тем не менее, Чокин, когда узнал об избрании Непорожнего член-корреспондентом испытал обиду и унижение. Естественно, Шафик Чокинович вслух осмелился возмутиться избранием одного лишь главного инженера, про членкоррство министра благоразумно промолчал: с середины 60-х годов КазНИИ энергетики находится в подчинении Минэнерго.

Чокин ученый, но повадки у него если не как у министра, то точно, как у диктатора. Здоровается с сотрудниками за руку редко, а если уж поручкался, то моет после счастливчика руки с мылом, или протирает спиртом. Озолинг как-то получил от него нагоняй, разозлился и сказал: "Чокин похож на Чингисхана".

Начиная с 44-го года Чокин всегда помнит о своей главной задаче: претворяя делами в жизнь ленинский тезис об опережающем развитии энергетики, никогда и никому не дать забыть о том, к чему обязывает каждого сотрудника пребывание в стенах НИИ, почему он всегда первым делом задавал на Ученом Совете докладчику свой коронный вопрос:

– Где наука?

И горе тому умельцу, что не сумеет внятно доложить Чокину, в чем научная новизна изобретения или статьи.

Директор часто напоминал нам, что есть наука. "Наука – говорил директор, – это объективная закономерность, существующая помимо наших воли и сознания".

Шафик Чокинович вел в институте два направления: гидроэнергтическое и проблемы общей энергетики. Кроме того, что довел до ума Капчагайскую гидроэлектростанцию и канал

Иртыш-Караганда, Чокин построил в институте крупнейшую в стране экспериментальную базу – циклонку и ГЭС по дороге на Медео.

Институт с 44-го года размещается в здании бывшей школы N 36. В

73-м году к институту пристроили два крыла, в которых расположились библиотека, ВЦ, актовый зал, приемная с новым кабинетом директора. В квартале от института Никольский базар, православная церковь, кинотеатр "Целинный" с примыкающим сквером.

Здание довоенной постройки, круглый год в институте строительная бригада белит стены и красит окна. За какой-нибудь месяц запах краски улетучивается и в отремонтированных комнатах устанавливается прежний духан, почти как в Храме Василия Блаженного.

"Мощами фанит". – говорит Кул Аленов.

Аленов отвечает в лаборатории за дисциплину. Многим кажется, будто Кулу нравится заносить в журнал прогулы, опоздания. При этом все понимают выгоды позиции Жаркена, который вроде бы в стороне от слежки за сотрудниками, но и не одергивает Кула, когда тот чересчур уж докапывается к сотрудникам по мелочам. Пугать народ раньше времени неосмотрительно. Ибо само собой возникает предположение-угроза: что с нами будет, если вдруг каким-то образом

Аленов придет к руководству лаборатории?

Предпосылки к возвышению Кула имеются. Первая из них – работоспособность старшего научного сотрудника. Аленов пишет отчеты, статьи, монографию, ездит в командировки по Казахстану, в Москву, знакомится с ведущими специалистами. Докторская диссертация, которую за каких-то будущих два-три года может защитить Кул и есть главное основание, по которому его притязания на заведование лабораторией способны обрести реальность.

Шастри говорит: "Аленов верхохват". Скорее всего, Лал Бахадур прав, но Кулу не хватит и трех жизней во всем разобраться, если он будет копать так глубоко, как тот же Шастри. Уж как любимый муж

Марьяш старается, днем и ночью переписывает чужие книги, а толку то?

Нет уж, лучше быть верхохватом и добиваться реальных результатов, нежели работать, как Лал Бахадур Шастри и иметь при этом нулевые достижения.

Разумеется, опасения насчет возвышения Аленова не возникли бы, работай нынешний завлаб хотя бы над монографией, не говоря уже о претензиях на докторскую. Конечно, пока Чокин директор, Жаркену, как фавориту, волноваться как будто, нет резона. С другой стороны, никому доподлинно не известно, как далеко простирается благорасположение "папы" к любимчику. Всякое может случиться. Тем более, что есть общие правила движения научных кадров, существует мнение общественности. Решится ли во имя Каспакова ими пренебречь

Чокин, большой вопрос. Любимчик – не родственник.

Чокин напоминал завлабу о докторской. Напоминал неоднократно, но с недавних пор перестал говорить Каспакову о необходимости работы над собой – полгода назад в главк Минэнерго СССР отправилось очередное представление Чокина резерва на выдвижение. В нем Шафик

Чокинович назвал имя своего преемника. Им оказался Каспаков.

Хаки и я разбирали ситуацию и еще раз убеждались в том, какой все-таки Чокин дальновидный политик. Получалось, академика подпирает рядовой кандидат наук, главные достоинства которого сводились к тому, что он несколько раз избирался председателем месткома и парторгом института. Да, Жаркен ведет несколько союзных тем. Ну и что? Точно такое может заявить о себе любой завлаб или с.н.с.

Короче, за такой резерв на выдвижение Чокин мог не беспокоиться до самой смерти. Раньше времени он не обнаружит себя.

Между тем Каспаков представление в Москву принял за чистую монету.

Пил Жаркен и раньше хорошо. Узнав о своем зачислении в руководящий резерв, Каспаков без труда узрел ближние и дальние перспективы и время от времени терял бдительность.

Хаки и я настолько увлеклись рассуждениями о том, кто и вместо кого придет, что нам иногда казалось, что события эти имеют и к нам прямое отношение и, что случись тот или иной поворот в карьерной судьбе Каспакова, то нам всем обязательно что-нибудь с этого да перепадет. Что именно? Вот здесь наблюдался, хоть и приятный, но полнейший туман. С какой стати нам с Хаки станет хорошо не хотелось задумываться. Кандидатские за нас никто не станет писать, а больше нам с Хаки ничего и не надо. Получалось, власть Каспакова мила нам с

Хаки только потому, что нам никто не будет мешать делать то, что хотим.

Мне и Хаки невдомек, что в своем нынешнем состоянии мы оба не нужны как старому, так и будущему руководству института. Лакей не имеет своей жизни. Разговоры про карьерный рост Каспакова были по сути досужими беседами двух прислужников, для которых хвастовство успехами хозяина заменяло заботу о себе родимых.

В "Науке и жизни" статья про мужское бесплодие. Научились его успешно лечить в Тбилиси. Корреспондент говорит врачу: "Вы сознаете, какой поток хлынет к вам после публикации материала?". "Сознаем. Мы заинтересованы в таком потоке".- отвечает исследователь. Бесплодие лечится, рассказывает грузинский врач, хромосомной рекомбинацией.

Ни в одном научно-популярном издании материалов про половое бессилие не найти. Кто-то ведь в стране занимается исследованиями импотенции. Почему о них ничего не слышно?

Прошло уже одиннадцать лет, и я бы окончательно свыкся с участью последнего слабака, если бы не матушка.

Она решила меня женить на дочери давнего знакомого семьи Бекена

Жумагалиевича. Ему недавно исполнилось пятьдесят, работал он завлабом в институте горного дела. Пришелся родителям по душе Бекен

Жумагалиевич своим характером. Папа говорил про него: "Бекен верный человек".

Бекен Жумагалиевич женат на Балие Ермухановне с 55-го года.

Приятная и умная женщина. Что значит умная женщина? К примеру, Бекен утверждает вслух о том, что красивее и преданнее русской женщины нет на свете человека и что женился он на казашке исключительно из традиций, а Балия только посмеивается: "Пусть себе говорит".

В доме Бекена Жумагалиевича не придерживаются казахских традиций, живут сами по себе, не сплетничают, аульную родню на порог не пускают. Бекен проучился в Москве пять лет и говорит, что именно там возненавидел какзакпайство и навсегда полюбил Россию.