Подвалы твоего сердца (СИ) - "hazy forest"

— Мистеру Малфою следует сдерживать свои грязные выражения, когда дело касается старосты школы. На кону её авторитет, и я не мог позволить лживым слухам расползтись по школе. Те слова могли навредить мисс Грейнджер, — не отступал Теодор. Теперь оправдание собственного проступка стало делом чести.

— Это так? — Минерва недовольно поджала губы.

— Нас никто не слышал. Нотт отреагировал на мои слова заклятьем из личных побуждений.

— Кабинет был полон студентов.

— Их было трое.

— Избавь нас от своей дешевой лжи!

— Не напрашивайся на парочку заклинаний, Нотт!

— Прекратите сейчас же! — стукнув ладонями по столу, Макгонагалл поднялась с кресла и быстрым шагом подошла к студентам. — Что вы себе позволяете, в конце концов? То, что вы выпускники, еще не значит, что вам все позволено!

Смиренное молчание немного успокоило Минерву, и она, медленно выдохнув, снова восстановила эмоциональное равновесие.

— Если вы не прекратите эти глупые распри, я поручу разбираться в этом мисс Грейнджер. Она же будет отвечать, если подобное случится повторно. Разберитесь, пожалуйста, в своих взаимоотношениях.

Как Макгонагалл и ожидала, блеф относительно ответственности Гермионы возымел должный эффект. Оба слизеринца испуганно переглянулись, и, кажется, совершенно забыли про недавнюю перепалку.

— Надеюсь, мы поняли друг друга, — с едва заметной улыбкой заключила Минерва и развернулась. — Поспешите на занятие.

Путь до кабинета оба преодолели в молчании. Каждому было о чем подумать, однако общее в их мыслях определенно было — Грейнджер. Ни одному из слизеринцев не хотелось, чтобы она узнала об этом конфликте и, не дай Мерлин, его причине.

Они вошли в класс одними из последних, столкнувшись в проходе с еле плетущимся Уизли.

— Поспешите, дамы и господа! — мистер Волнер возмущенно наблюдал за опоздавшими. — Учебники лежат в шкафу справа от вас. Возьмите по одному и скорее усаживайтесь за парты! Сегодня мы проведем практическое занятие.

Нотт спешно проследовал к шкафу и, почти не глядя достав учебник, занял свободное место рядом с кем-то из слизеринцев. Как и ожидалось, все задние парты были заняты. Две первые в левом ряду пустовали.

— Исчезни, — грубо пихнув Малфоя в плечо, Рон протиснулся к шкафу и практически выдернул из рук слизеринца учебник.

— Не нарывайся, Уизли, — прошипел Драко, дергая учебник на себя. Ему не хотелось привлекать внимание министерской шавки, но рыжеволосый идиот определенно напрашивался на хорошую взбучку.

— А то что? — Рон блеснул непривычным для его скромной сущности наглым взглядом. — Твой отец обо всем узнает и накажет меня? — пародируя манеру юного Малфоя, поддразнил гриффиндорец и довольно оскалился, увидев замершее в шоке лицо Драко.

— Рон, да что с тобой? Сядь на место! — прошипел Гарри и нервно взглянул на профессора, который каким-то чудом до сих пор не заметил перепалки.

— Закрой свой поганый рот, нищеброд! — выплюнул Драко, чувствуя, как по венам начинает разливаться огонь гнева. — Идиотизм передается половым путем? Браун сослужила тебе плохую службу, помимо некоторых венерических заболеваний передав и собственную безмозглость!

— Мерзкий хорек, — прошипел Уизли и схватился за палочку.

— Рон! — Гермиона, с ужасом наблюдающая стремительное развитие этой ужасной перепалки, вскочила с места.

— Мистер Уизли! Мистер Малфой! Что у вас произошло? — наконец-то разгорающийся конфликт попал в поле зрения профессора. Он, мелкими шажками подойдя к студентам, гневно уставился на них. — Последняя книга — не повод для раздора. Сейчас же сядьте вместе! Она будет общей!

— Я ни за что… — начал низким голосом Малфой, но Волнер посмотрел на него настолько внимательно, будто только и выжидал, пока он окончит свою фразу. Не нужно было читать мысли, чтобы понять, о чем думал мужчина.

«Давай, скажи еще слово, и Визенгамот обязательно снова отроет твое прикрытое дело из-под кипы других куда более важных».

Драко прочитал это в глазах профессора и потому замолчал в бессилии. Его раздражало то, что он не смел сказать и слова в свою защиту.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Я лучше умру, чем сяду с ним за один стол! — прогремел Уизли, но тоже был награжден смиряющим взглядом.

— Умрете после того, как займете свое место, мистер Уизли. Я повторять не намерен. Живо!

Юноши обреченно поплелись к первым местам и уселись на разные концы скамьи, к тому же еще и повернувшись друг к другу спиной.

— Итак, — мистер Волнер обвел студентов строгим взглядом и сложил руки за спиной. — Сегодня мы будем повторять тему прошлого занятия. Нумерология по имени. Для этого я разделю вас на пары, но не думайте, что вы сможете смухлевать, выбрав в партнеры хорошо знакомого вам человека, — профессор взмахнул палочкой, и с его стола в воздух поднялось два десятка скрученных пергаментов небольшого размера. — Магия соединит людей, не имеющих представления об истинной сути друг друга. После распределения ваша задача — описать то, что вы вычислили. Все необходимые заклинания вы найдете в выданных учебниках. Что ж, удачи!

Свитки плавно сдвинулись с места и один за другим стали приземляться на столы. Гермиона схватила пергамент и развернула его, внимательно вчитываясь в ровный почерк. Она ожидала прочесть имя Малфоя, но свиток объявлял её партнером совершенно иного человека.

— Грейнджер? — Пэнси скривилась, оборачиваясь на гриффиндорку. Весь её вид выдавал жгучее неудовольствие, граничащее с отвращением.

— Какие-то проблемы, мисс Паркинсон? — поинтересовался мистер Волнер, недовольный прерванной тишиной. Однако Пэнси стала первой, кто возмутился, но не последней.

— Малфой! — Рон сжал пергамент в ладони, со злостью сцепив зубы. — Вы издеваетесь, профессор?

— Нисколько, мистер Уизли. Советую вам поскорее приступить к заданию, так как время строго ограничено. В конце занятия вы должны будете озвучить результаты.

Драко наблюдал за перепалкой с отстраненной усталостью. Он тоже был раздражен до предела, но выказывать свое неудовольствие перед человеком из Министерства больше не решался. Малфой часто замечал, что мистер Волнер бросал на него долгие изучающие взгляды. Неужели думал, что он по-прежнему представлял угрозу? Драко было смешно. С одной стороны, его оправдали, но с другой — все еще негласно считали преступником. На месте Министерства он бы запрятал бывшего Пожирателя в Азкабан, не задумываясь. Это было бы жестоко, но логично. После войны необходимость устранения любой, даже малейшей угрозы, стала главной. Но судьи вынесли оправдательный приговор. Драко был рад, разумеется, но считал, что именно жалость и человечность в конце концов питают сильнейшее зло.

Малфой размышлял об отвлеченных от Нумерологии вещах, не замечая испытующего взгляда Гермионы. Девушка сжимала перо в пальцах, пристально наблюдая за малейшими переменами в лице слизеринца. Вот он нахмурился, услышав комментарий Рона, потом снова облачился в непроницаемость, а через минуту заметно помрачнел, будто какие-то воспоминания придавили его мысли тяжелой горечью. Гермиона хотела бы знать, о чем он думает, но легилименции девушка не была обучена, однако даже при противоположных обстоятельствах она вряд ли смогла бы провернуть такой трюк с Малфоем. В конце концов, за плечами юноши были месяцы в рядах Пожирателей. Наверняка он мог умело отразить любое вторжение в его мысли. Драко так и не повернулся к ней, и волшебница решила приступить к заданию. Нумерология была одним из любимейших её предметов, но вычислять характеристики Паркинсон совершенно не хотелось. Вяло записывая числа и шепча уже изученные наизусть заклинания, Гермиона медленно заполняла чистый пергамент короткими предложениями.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Пэнси Паркинсон… Число имени — 6. Из негативных склонностей — лицемерие, зависть, злопамятность. Из положительных — искренняя и сильная преданность, жалость к слабым и униженным, неспособность к жестоким поступкам и насилию в любом виде. Гермиона удивленно вскинула брови. Это было слишком странной характеристикой для слизеринки. Еще раз перепроверив заклинания, девушка пришла к выводу, что все верно. Их взгляды с Паркинсон встретились. В обоих читалось молчаливое недоумение.