Свет чужого солнца - Ненси Кресс

Никакого сравнения с тем, как примитивный препарат органического происхождения подействовал на СуСу. Снадобье резко изменило и поведение человека, молодой "джелийки", и ее внешний вид. Причем действовало оно не на генном уровне. Физиология СуСу осталась прежней. То есть люди не просто стимулировали центр удовольствия, как делали представители некоторых рае, не просто вывели ее из биологического шока - СуСу привели в такое состояние, что она превратилась в автомат и делала то, что ей приказывали - по крайней мере до тех пор, пока химикат оставался у нее в организме.

Это не лезло ни в какие ворота. Геды старались связать новую информацию с той, которой уже располагали. Неистовые, с изменчивой наследственностью, рационально мыслящие существа, способные на предательство, даже когда это им не на руку, вдруг становились полностью управляемыми под воздействием какого-то химиката. Поразительно! Как же человек осознает себя как личность? Личность определяется и поведением. Оно - основа, на которой строится тело и разум. Основа основ. Если же поведение человека можно изменить, если человек не до конца предан собственному виду, если сплоченность людей так легко разрушить, и начинается насилие против личности - что же тогда определяет личность? Не видовая принадлежность, не место в мире и даже не разум. Индивид просто плывет по течению. При таком положении вещей люди должны постоянно проигрывать.

На борту корабля наши управляемые посредством химических препаратов подопытные люди будут гораздо безопаснее тех, кем управляют лишь собственные непредсказуемые побуждения.

- Нам понадобится много человеческих экземпляров для экспериментов, сказал Враггаф.

- Да. Гармония поет с нами.

- Много экземпляров.

- Много. И пусть это длится вечно.

- Гармония.

Шесть человек, которых должны взять на борт корабля, по-прежнему будут получать помощь, защиту, знания, поощрение. Все это настолько привяжет их к гедам, что они с радостью останутся на корабле. Последнее вытекало из неочевидной гипотезы, согласно которой, система поощрений вкупе с отсутствием внутривидового единства заставит людей платить преданностью своим покровителям. Энциклопедист согласился. Шестеро жителей Кома должны помочь гедам победить человечество в космосе. И если потребуется, шестеркой избранных помогут управлять корректирующие препараты, предварительно испытанные на достаточном количестве подопытных в Эр-Фроу.

В комнате запахло надеждой.

46

Джехан и Талот сидели в зале дома сестер-легионеров. Джехан сунула в рот два больших куска "жаркого" и со вкусом облизала пальцы. Талот своими тонкими пальцами выудила из чаши кусочек, подержала его и положила назад. Джехан нахмурилась: в последнее время подруга таяла на глазах.

- Ты что, так и не собираешься ничего есть?

- Собираюсь.

Талот склонилась над чашей. Ее рыжие волосы рассыпались по плечам, такие же непокорные, как всегда, только теперь в них серебрилась еще одна прядь. Рыжий огонь озарял безжизненное бледное лицо. Сердце Джехан защемило от любви и жалости, но следом пришло раздражение. Талот слишком худая, слишком задумчивая, слишком... Пора бы ей прекратить себя терзать. Хоть бы уж чего-нибудь поела...

- Ладно, пойдем, - сказала Джехан. - Нас ждут на тренировочной площадке.

Секунду помедлив, Талот подняла глаза.

- Ты действительно так думаешь?

- А иначе зачем бы я стала говорить! Черт возьми, Талот, да очнись же ты наконец! Ну что ты распустила себя, как глупая горожанка? Хватит себя изводить!

Если бы подруга разозлилась на нее или накричала, Джехан бы только обрадовалась. Гнев - это хорошо, гнев - это признак жизни. Но Талот просто встала из-за стола. Жаркое осталось нетронутым.

Дом был почти пуст. Девушка направилась к выходу, подруга молча следовала за ней. И вдруг стены заговорили.

Рука Джехан рванулась к оружию - стены молчали с тех самых пор, как объявили о запрещении всякого насилия в Эр-Фроу. Только что толку в этой дробовой трубке - не палить же из нее в стену!

- Люди Эр-Фроу, - раздался ровный бесстрастный голос. - У семерых из вас началось кожное заболевание. На сгибах рук и ног, в складках кожи на шее, в паху и под мышками появляются красные пятна, вызывающие зуд и боль. Затем пятна начинают распространяться по всему телу. Каждый, кто обнаружит у себя эту болезнь, должен прийти к гедам в пустой дом у северной стены. Инфицированных людей отправят внутрь Стены и быстро вылечат. Болезнь не опасна, но передается при непосредственном контакте с больным.

После короткой паузы стены повторили сообщение. Джехан не стала дожидаться, пока они повторят его в третий раз, и повернулась к Талот.

- У тебя есть на теле какие-нибудь зудящие пятна?

- Нет, - неожиданно живо отозвалась Талот, - а если бы и были, то я бы к ним не пошла!

- Я тоже. И не потому, что их боюсь.

- А я боюсь, - снова поникнув, отозвалась Талот и зашагала к тренировочной площадке, на ходу отвязывая от пояса триболо.

47

Дахар проснулся от стука в дверь. Еще не открыв ее, он уже знал, кто там стоит.

Вчера они все, за исключением Илабора, который ушел сразу после полудня, заработались допоздна. Потом ушла Эйрис - она быстро утомлялась. Гракс последовал за ней, чтобы сделать для нее дверной замок в одной из комнат. Проститутка СуСу, как всегда, ушла вместе с Эйрис. Остальные четверо продолжали работать. Их потрясла глубина открывшихся знаний, часть которых приходилось постигать с нуля самому Граксу. Биология человека была ему неизвестна.

Сердце Дахара щемило от жалости. Если бы знать все это раньше! Если бы жрецы-легионеры знали то, что сейчас показывал им Гракс, - сколько жизней они могли бы спасти! Скольких страданий можно было бы избежать! Красно-синие, ослепленные самодовольным невежеством, снова и снова повторяли одни и те же ошибки, стоившие жизни не одному пациенту.

К вечеру все очень устали и перестали усваивать информацию. Но первым все же закончил Гракс.

- Я покидаю вас до завтра. Я очень устал.

Дахар посмотрел на Гракса и понял, что не знает, как выглядит усталый гед. В облике инопланетянина не было и намека на усталость.

Дахар думал, что не сможет заснуть. Однако едва успел добраться до постели, как тут же его сморил сон. Но вскоре сон был прерван стуком в дверь.

Молча сидя в кресле, на него смотрела Эйрис. Коридор за ее спиной был темен и пуст. Только четыре входные арки светились тусклым "ночным" светом. По привычке Дахар, занявший оборонительную позицию, пристально вглядывался в темноту. Он посторонился, и Эйрис вплыла в его комнату. Дахар запер дверь.

Здесь, в спальне, он оранжевый круг завесил.