Антик с гвоздикой - Ирина Мельникова

— Я думаю, что все недоразумения исчерпаны, — князь склонил голову в вежливом поклоне, — надеюсь, мы расстаемся друзьями?

— Воистину так, воистину так! — Караваев, как китайский болванчик, закивал головой, только его глаза продолжали настороженно следить за князем. — В любом случае можете обращаться ко мне за помощью.

— Не премину воспользоваться вашим предложением. — Князь улыбнулся. — Надеюсь, вы тотчас сообщите мне, если барон снова появится в вашем имении или до вас дойдут какие-то слухи о его месторасположении.

— Всенепременно, всенепременно, — Караваев опять закивал головой. — Тотчас пошлю нарочного. — И справился осторожно: — Я так понимаю, барон не должен знать о нашем договоре?

— Конечно, и это более всего в ваших интересах.

— Я полагаю, графиня просила вас о подобной услуге? — Караваев все-таки не удержался и задал явно мучивший его вопрос.

— Нет, — очень вежливо ответил князь, — она как раз меня не просила об этом, но я не могу позволить, чтобы мерзавцы творили свои злодейства безнаказанно. А барон фон Кромм — явный мерзавец. И я сделаю все, чтобы узнать, с какой целью он появился в наших краях!

— А вам это надо, князь? — изумился Караваев.

— Надо! — коротко ответил князь. И склонил голову: — Позвольте откланяться. Надеюсь, наши беседы за бокалом вина вскоре возобновятся.

— О, я сам скучаю о них безмерно, — Караваев произнес эти слова с явным облегчением. А когда экипаж Панюшева скрылся за воротами усадьбы, отошел от окна и перекрестился на образа: — Господи, помоги князю оторвать голову этим мошенникам!

ГЛАВА 22

Наташа не находила себе места. Как не стыдно, она совсем потеряла голову! Отдалась князю, как последняя уличная девка! Что он теперь подумает о ней? Изголодавшаяся по мужским ласкам вдовушка сама бросилась в его объятия? И как безобразно она вела себя! Кричала, поцарапала ему спину… Да и он был хорош! Тоже потерял голову! И теперь вряд ли быстро сойдут синяки на груди — следы его поцелуев.

Она судорожно перевела дыхание. Нет, что ни говори, но в душе она жаждала продолжения. Неужели князь после того ночного безумства останется к ней равнодушным, неужто его страсть была притворной? Или ему не привыкать к легким интрижкам, ни к чему не обязывающим связям? И то, что у него до сих пор нет любовницы, вовсе ни о чем не говорит. Возможно, та осталась в столице, а в ее лице он нашел временную замену.

Временный вариант! Каково себя сознавать утехой на ночь, женщиной, с которой мужчина освобождается от напряжения, от усталости… Таких не любят, таких используют и скоро забывают.

Но более всего ее расстроила пропажа медальона. Она могла обронить его где угодно и неподдельно горевала об утере. Ведь он был единственным напоминанием о несостоявшейся любви, о слишком коротких мгновениях счастья, малую долю которого ей удалось испытать вчера в объятиях князя. Но она не верила, что Панюшев согласится на продолжение отношений. Расставаясь, он был слишком напряжен, а взгляд его все время скользил в сторону, а если останавливался на ней, то был виноватым и невыразимо тоскливым. Возможно, князь стыдился своего неожиданного порыва и даже жалел, что поддался женским чарам…

Графиня сжала виски ладонями. Почему неприятности не ходят в одиночку, а наваливаются кучей, чтобы задавить наверняка? Таких испытаний, что выпали ей в последнее время, давно не случалось в ее жизни. Возможно, это наказание за то, что она успокоилась и решила, что облакам больше не закрыть ее солнца. Но наползли не облака, а черные грозовые тучи со страшными сполохами молний, рокотом грома, тучи, которые не пролили ни капельки дождя. Но сухие грозы еще страшнее, от них как порох вспыхивают леса, горят деревни, точно так же, как горела и изнывала от внутреннего пожара ее душа.

Наташа подошла к окну. Эти дни она жила во флигеле, который находился во дворе церковного старосты Фадея Перфильева. Он был справным мужиком, этот Перфильев, а баба его, Анюта, слыла в деревне чистюлей, поэтому графиня по приезде в Матуриху обычно останавливалась в их доме.

Ночь подходила к концу. На востоке порозовело небо, а травы покрылись росой. День прошел беспокойно, к тому же сказывалась бессонная ночь. Наташа безмерно устала, но что-то мешало ей заснуть. Вернее всего, ее будоражили волнения, связанные с поиском поджигателей, вопросы полицейских, шнырявших по всей округе, визит урядника, которого она терпеть не могла за слащавость речей и крохотные усики под длинным носом. Он чем-то напоминал ей барона, не сегодняшнего с отвратительным шрамом на лице, а того вертлявого и смазливого хлыща, который крутился рядом с графом вплоть до его смерти. Исправник почувствовал ее неприязнь, сразу как-то весь подобрался и допрашивал ее вежливо, но высокомерно, отчего графиня невзлюбила его еще больше.

Правда, ее беспокойство было вознаграждено. В небольшом леске вблизи телятников один из сотских[20] обнаружил убитую ножом собаку, а под ней уже знакомую дурацкую шапку с помпоном, принадлежавшую рыжему Фридриху. Все вокруг было истоптано, видно, пес дорого отдал свою жизнь и Фридрих тоже был ранен. На траве хорошо просматривались бурые пятна крови, а кое-где виднелись застывшие лужицы. Очевидно, там, где раненый злоумышленник останавливался перевести дух.

Исправник исползал весь лесок вокруг места схватки чуть ли не на коленях и, наконец, с торжеством во взоре предъявил графине обгоревший факел. Небось Фридрих обронил его, когда пытался убежать от гнавшегося за ним пса.

Вскоре нашли то место, где встретились слуга и его хозяин. Земля здесь была утоптана, виднелись колея от колес и следы сапог. Исправник измерил их ниточкой с узелком, а после для достоверности зарисовал. Но более всего Наташу поразил все тот же сотский, который обнаружил убитого пса. Он углядел, что следы лаптей возле одного из телятников и те, что удалось обнаружить рядом со следами барона и рыжего Фридриха, несомненно, одни и те же, и взялся отыскать их обладателя.

Наташа удивилась. Это невозможно, сколько владельцев лаптей проживает в округе, как их отличить друг от друга? Но сотский важно пояснил, что рисунки плетения, как ни крути, у всех лаптей разные и не составит особого труда найти проходимца, который наверняка помог преступникам расправиться со сторожами. Те вели себя спокойно, значит, владелец лаптей из людей графини.

Доводы сотского звучали убедительно, и все же графиня не поверила своим глазам, когда полицейские через час приволокли местного бобыля Фролку, пьяницу и известного в Матурихе воришку. Фролка был в стельку пьян, но при виде графини вмиг отрезвел и, бухнувшись ей в ноги, стал биться головой о пол.