Путешествия вокруг света - Отто Коцебу

Затем мы пошли к берегу, где нашли несколько больших деревьев, похожих на дуб, принесенных сюда водой. По возвращении к жилищам старшина пригласил нас войти в его хижину, состоявшую из навеса на четырех столбах; внутри были расстелены две циновки, на которые посадили нас. Одна женщина била камнем плод пандана, чтобы его размягчить, потом ее муж стал выжимать сок в раковину; хотя все это делалось руками, но очень опрятно; когда старик поднес мне сок и заметил, что в него попала соринка, то стал вынимать ее не пальцами, а лучиночкой; между тем нашего матроса угощали в другой хижине. Я подарил хозяину два ножа и несколько кусков железа, а Шамиссо — удочки. Мы пригласили его к себе на корабль, и он, казалось, был весьма доволен. Таким образом мы заключили дружбу, и слово «Айдара» часто повторялось между нами. Наши новые приятели проводили нас до берега и помогли спустить шлюпку на воду».

Судя по малому числу людей, найденному Шишмаревым на острове, я должен заключить, что их постоянное жилище должно быть еще где-либо, а этот остров они посещают только по временам.

Мне принесли белый комок, похожий на рыхлый мел. Познакомившись с островитянами короче, я узнал употребление его; здесь есть растение, именуемое жителями «мого-мук», корень которого, имеющий вид небольшого картофеля, высушивают на солнце и потом мелко растирают так, что получается мука, которая в комьях долго сберегается без порчи. Когда надо приготовлять пищу, то отламывают часть кома, растирают с водой в кокосовой чаше и варят, пока не получится густой кисель; вкус его недурен и имеет сходство с нашим картофелем; растение это дикое.

8-го рано утром увидели мы, что лодка наших приятелей отправилась к О и вскоре скрылась из вида. Вероятно, они отправились на дальние острова для извещения тамошних жителей о прибытии большого корабля с белыми людьми. После полудня я поехал на берег, надеясь найти там людей, но никого уже не застал, о чем крайне сожалел, ибо взял с собой полезные для них подарки, как то: 6 коз, петуха, курицу, разные семена и ямс; я полагал, что они не имели всех этих вещей, и надеялся обогатить их. Мы привалили к берегу напротив хижин, в которых вчера столь дружелюбно приняли лейтенанта Шишмарева; козы были пущены на волю и поспешно бросились на тучную траву подле самых хижин; петух с курицей взлетел на крышу, громким пением возвестил, что вступил во владение хижиной, и, поймав ящерицу, нежно разделил ее со своей подругой. Я посадил корень ямса вблизи жилищ; во время прогулки во внутренность острова Шамиссо посеял в разных местах привезенные нами семена. Исследовав почву, мы нашли, что этот остров, подобно всем прочим, состоит из разрушившегося коралла. Это животное строит свое здание вверх из глубины моря и погибает, когда достигнет поверхности; из этого здания образуется серый известковый камень, который, кажется, и составляет основание всех таких островов; мало-помалу этот камень покрывается песком, и образуется песчаный остров. Со временем этот последний увеличивается и посредством наносимых морем семян [!Семена эти могут несколько лет плавать в море, не подвергаясь порче, так как они покрыты толстой шелухой. Растут они, вероятно, на берегах Америки, откуда течением реки уносятся в море и, наконец, сильным течением, имеющим между тропиками направление от О к W, достигают данных островов. Чтобы удостовериться в возможности этого явления, стоит вспомнить о японском судне, которое течением от О к W было унесено от японских берегов в Калифорнию [78]. — Прим. авт.!] покрывается растениями; спадающие с них листья удобряют землю и создают наконец черную и плодоносную почву. Я не могу входить в подробнейшее объяснение происхождения коралловых островов; это дело ученых, от которых читатель и должен ожидать обстоятельнейших истолкований.

Остров был покрыт в некоторых местах непроходимым лесом, в котором более всего приметны панданы, распространяющие приятный ароматический запах; также часто встречается хлебное дерево [79], достигающее здесь чрезвычайной толщины и вышины (но время созревания плодов, кажется, уже прошло). Кокосовых пальм здесь мало; однако мы нашли несколько недавно посаженных молодых деревьев этого рода. Из животных мы видели только довольно больших крыс и ящериц; первые настолько смелы, что без малейшего страха бегали около нас; береговых птиц мы не заметили. В одном низменном месте мы нашли в четырехугольной яме чистую воду столь хорошего вкуса, что я ежедневно посылал за нею. Оставляя остров, названный мною Козьим, мы заметили, что козы, петух и курица находятся там же, где сначала остановились; жители, конечно, до крайности удивятся этим новым гостям и вместе с тем удостоверятся, что мы были здесь только с добрыми намерениями; в доказательство этого я оставил там также обломок железа.

Вечером и в следующую ночь нас беспокоили жестокие шквалы от OtN, сопровождавшиеся дождем; 9-го числа утро прошло в разных работах и в тщетном ожидании островитян. После полудня я отправил гребное судно за водой и в то же время поручил штурману Храмченко измерить на острове основную линию для описи [80] и взять несколько углов. Вечером судно возвратилось с известием, что на острове были найдены люди, прибывшие туда, вероятно, в прошедшую ночь. Штурман донес, что он был принят весьма дружелюбно; невзирая на отказ, его принудили взять некоторые украшения, угощали соком плода пандана и всячески старались забавлять; там не было ни женщин, ни детей, а находился один старик, которого он прежде не видал. Храмченко видел оставленные нами на острове подарки для жителей. Козы и козел заняли для ночлега небольшую хижину около главного жилища.

Островитяне кидали боязливые взоры на этих животных и при каждом их движении собирались бежать. Можно представить, какое впечатление должно было произвести на дикарей такое, никогда ими не виданное рогатое животное с длинной бородой; неудивительно, что, когда хотели подвести одну козу к ним поближе, то они с громким криком разбежались. Описание их испуга привело на память Робинзонова Пятницу, который также до крайности устрашился, увидев козла. Штурман старался втолковать им, что козы подарены нами и назначены в пищу; казалось, что они, наконец, это поняли, потому что часто повторяли слово «Айдара»; этим словом они выражают не только свое дружественное расположение, но и благодарность. Кур они знали, петуха именовали «кагу», а курицу — «лиа-лиа-кагу». Оставленный нами вчера в хижине кусок материи лежал на том же месте и вызвал неописуемую радость, когда штурман разделил его между ними. Поскольку они ни до чего не касались, то мы сочли их весьма честными людьми (но, познакомившись с ними покороче, мы увидели, что они большие воры, а первоначальная их воздержность происходила единственно от страха).