Бастард Александра. Том 2 - Дмитрий Анатолиевич Емельянов

что я не сразу нахожусь с ответом. Такая непробиваемая уверенность моих соратников в наших силах мне нравится, но собрал-то я их совсем не для этого. Вопрос, ради которого созвано совещание, Эвмен еще даже не озвучил.

Несколько секунд тишины, и я все-таки решаю ответить Патроклу.

— Не я один создал наше войско. Усилиями каждого из вас, друзья мои, крепло и обучалось оно. Вы все вложили в него свои знания, опыт и навыки! Без вас у меня ничего бы не получилось!

На это Патрокл одобрительно зыркнул на меня своим единственным глазом, а Экзарм расплылся в довольной улыбке. Оба грека постарались скрыть эмоции, но я вижу, что мои слова пришлись им по душе.

Выдержав паузу, возвращаю всех на грешную землю.

— То, что вы уверены в своих силах, — это хорошо, но и умалять угрозу противника не стоит. Даже один Антигон сможет выставить против нас не меньше сорока тысяч, а если ему помогут Птолемей и Кассандр, то и все шестьдесят. Это немалая сила, но сегодня я пригласил вас не по этому поводу.

Патрокл, Эней и Экзарм вопросительно уставились на меня, а я перевел взгляд на Эвмена.

— Продолжи свой рассказ, мой друг!

Тот чуть склонил голову, фиксируя поклон, и лишь затем начал говорить.

— Мои друзья пишут мне также, что Птолемей предложил Кассандру и Антигону отправить послов к царю Гераклу, но не от своего имени, а от имени единокровного брата Александра. Там будет содержаться предложение о разделе отцовского наследства.

— То есть…? — из всех вновь не сдержался Экзарм. — Какого наследства?

Назидательно посмотрев на него, Эней поясняюще добавил:

— Они хотят разделить Великое царство. — Тут он бросил вопросительный взгляд на Эвмена. — И по какой же границе?

— По реке-границе Вавилонии и реке Тигр, — сразу ответил тот. — Всё, что к западу, — Александру, а всё, что к востоку, — Гераклу.

— Да хрен им! — тут же возмущённо взорвался Экзарм. — Ишь че удумали, царские земли делить!

— В том-то и хитрость, — немедля поправил массагета Эней, — не царскую землю предлагает делить Птолемей, а землю между царями!

Грек, как всегда, зрит в корень и видит всю опасность подобного предложения. Если не вдаваться в подробности, в коих простой народ и войско разбираться не будут, то на поверхности лежит честное предложение одного брата к другому: мол, давай разделим доставшееся наследство поровну. Тот, кто не согласится, станет для всех алчным эгоистом и злодеем, только о себе и радеющим, а другой сразу заблистает всеми красками великодушия и доблести. А самое плохое в этом то, что какой бы путь я ни выбрал, в любом случае я проигрываю.

В наступившей тишине успеваю поиронизировать над ситуацией:

«Прям как в сказке: направо пойдешь — полцарства потеряешь, налево — доброе имя и честь!»

Именно поэтому я и созвал совет, дабы понять, как отреагирует войско на такое предложение и какого решения будут ждать от меня воины и сатрапы.

Первым тяжелое безмолвие нарушил Патрокл.

— Я так понял, Птолемей предложил Антигону и Кассандру посадить на престол Македонии куклу, а за ее ширмой править самим, как и раньше. — Он перевел свой единственный взгляд с Эвмена на меня. — Да и пусть, это их игры, нам-то что до них! Сынок этой дикарки Роксаны ни для кого не авторитет, и нашему войску плевать, кого бить — Антигона, Александра или всех разом.

Кивнув Патроклу, поворачиваюсь к Энею.

— Точка зрения Патрокла мне ясна, а ты что скажешь?

На миг задумавшись, грек все же ответил:

— Птолемей хитрец и хочет выбить из-под нас главную опору. Наш призыв сейчас прост — истинного царя Геракла на трон! Царь против мятежников. А откажет Геракл брату своему, получится уже другая война: брат против брата, царь против царя!

— Так ты что же, — Экзарм от возмущения аж вскочил, — предлагаешь Гераклу им полцарства подарить!

Эней тут же резанул его жестким взглядом.

— Не глупи! Я лишь говорю о том, что большинство сатрапов поддержит такой мирный договор. Им эта война ни к чему, у них в сатрапиях все трещит по швам. Они предпочли бы, чтобы войско вообще развернулось на восток, да врагов их вновь разогнало бы по норам.

Это как раз то, чего я опасаюсь, и Эней прав. Птолемей знал, чем мне досадить. Моим сатрапам такой договор понравится. Им абсолютная власть царя не нужна, а так — и мир вроде бы есть, и угроза на западе сохранится, а с ней и зависимость царя от сатрапов.

Обдумав это про себя, говорю так, словно бы обращаюсь ко всем сразу.

— Ну, с сатрапами все ясно, а как вы думаете, войско отреагирует?

Экзарм ответил на вопрос сходу.

— Я вам прямо скажу: моим парням все равно, с кем воевать! С Антигоном, с Кассандром или со всеми сразу! Против мятежников или против какого-то там царя — без разницы. Для них важна только сила, и они видят ее в тебе, мой царь! Они верят в тебя, Геракл, и пойдут за тобой хоть в царство мертвых!

Кивнув ему, перевожу взгляд на Эвмена и Патрокла.

— А что пехота? Что скажут македоняне и греки?

Чуть замявшись, Патрокл все же ответил, но не без горечи:

— Македоняне свой долг исполнят и в бой пойдут, но споры и недовольство будут точно. Должен признаться, тут Птолемей нам занозу подсунул знатную.

Поднимаю взгляд на Эвмена.

— Ну, а ты что скажешь? Греки кого поддержат?

Тот отрезал безапелляционно:

— Если поставить вопрос ребром, то все за тебя встанут, но споры непременно разгорятся, и за мирный раздел выскажется немало.

— Значит, тоже «но»… — мрачно ставлю окончательную точку.

Тут Патрокл прав. Идея вытащить из забытия моего единокровного братца и от его имени потребовать раздела царства — заноза еще та! Самое плохое, что она режет без ножа мою концепцию истинного справедливого царя, идущего войной на мятежников и расхитителей отцовского наследия. Откажусь — и получится, что никакой я не справедливый царь, а такой же жадный упырь, как и все. Воины в большинстве своем поймут, сами бы так поступили, но, как говорится, осадочек-то останется.

Конечно, это все лирика, отдавать полцарства я не собираюсь. И ладно бы еще действительно «братцу», а то ведь этим хитрожопым Птолемеям да Кассандрам.

«Кассандр! — вдруг вспоминаю карлика. — А ведь он убить меня пытался. Может, эту карту как-нибудь разыграть?»

Едва подумав, сразу же отбрасываю такой вариант. Киллер помер, подтвердить участие Кассандра невозможно, да и он-то тут лишь краем. Ведь они дележ от имени брата будут предлагать, а сами диадохи вроде