Коллекционер - Нора Робертс

Она отвлеклась на ролик и кисть. Да, определенно, точка зрения должна быть в ином ракурсе. Она сменит занятие и сядет за клавиатуру сразу после обеда.

Лайла отступила, рассматривая стены. Прекрасный, теплый желтый тосканский цвет, неяркий, но с незаметными оранжевыми нотками, оживляющими его. Теперь должно пройти не менее двадцати четырех часов, прежде чем она начнет работать кистью, нанося более глубокий, более насыщенный цвет кардамона.

А пока нужно отмыть кисти, ролики и себя.

Все еще изучая свою работу, она вынула из кармана телефон и ответила на звонок.

– Привет, это я, Лайла.

– Наслаждалась итальянскими каникулами?

При звуках этого голоса ее кровь замерзла в жилах. Противно признавать, что первой ее реакцией был страх – ослепляющий и парализующий.

– Да, и очень.

Она безумным взглядом обвела окна и двери, почти ожидая увидеть сквозь стекло поразительно красивое экзотическое лицо.

– Уверена, что так. Личный самолет, дорогие отели. Похоже, ты подцепила большую блестящую рыбу, не так ли?

Лайла уже готова была вспылить, оскорбить ее, но сдержалась и даже сумела рассмеяться.

– Да еще такую шикарную. А ты? Наслаждалась итальянскими каникулами? Я видела тебя на площади Синьории. Похоже, у тебя было очень важное дело.

Короткая пауза подсказала, что очко – в ее пользу, и это помогло умерить стук сердца. Чуть успокоившись, Лайла вспомнила о диктофоне.

– Мне по-прежнему нравятся твои туфли. Я купила несколько пар, пока мы там были.

– Жаль, я тебя не видела.

– Должно быть, задумалась. Куда пойти, какого арт-дилера укокошить…

Ее горло, пересохшее, как пустыня, молило о влаге, но она не могла заставить ноги двигаться.

– Кто, по-твоему, навел копов, Джей?

Второе очко, подумала Лайла. Да, красавица азиатка напугана. Но не беспомощна. И не глупа.

– Полиция меня не волнует. И она тебе не поможет, biao zi. В следующий раз ты меня не увидишь. И не увидишь ножа. Пока я не заставлю тебя его почувствовать.

Лайла закрыла глаза. Прислонилась к косяку, но отвечала с насмешкой:

– Ты и твой нож в прошлый раз не преуспели. Как твоя губа? Зажила? Или приходится закрашивать ее украденной у Джули помадой?

– Будешь умолять, чтобы я тебя убила! Фаберже – это работа, но ты? Ты будешь удовольствием.

– Твой наниматель знает, что ты звонишь мне и несешь эту чушь? Бьюсь об заклад, это ему не понравилось бы.

– Каждый раз, когда закрываешь глаза, то помни, что, когда их снова откроешь, я могу оказаться рядом. Наслаждайся жизнью, пока можешь, ибо жизнь коротка, но смерть, сестричка, – это очень долго, очень-очень долго. Мне не терпится показать тебе насколько. Чао!

Лайла прижала телефон к сердцу. Ей удалось проковылять в ванную, плеснуть холодной водой в потное лицо, но тут ноги подогнулись, и она просто сползла на пол.

Нужно позвонить в полицию – даст ли это что-то или нет, – как только она перестанет трястись.

Но она выстояла, правда? Сколько людей могут сказать, что они выстояли против мстительного профессионального киллера? И еще сообразили записать все это на телефон?

Список, возможно, короткий.

И это было личным. Все дело в том, что она раскроила азиатке губу.

– О’кей.

Она перевела дух, подтянула к себе колени и опустила на них голову.

– Лучше. Только позвони копам и…

Нет, сообразила она. Не копам. Ашу.

Она не позвонила ему во Флоренции – и была не права. И хотя обошлась своими силами, это не означает, что и впредь она должна действовать в одиночку.

Она опустила телефон. Подождала, пока рука перестанет трястись. И уронила его себе на колени, услышав входной звонок.

Снова схватила телефон, вскочила, уставилась на дверь. Сигнализация включена, конечно, и дверь заперта, даже если бы она не задвинула засов после ухода Аша. Но окна! Стекло – его легко разбить!

Первой мыслью было обороняться. Найти оружие.

Не отрывая глаз от двери, она попятилась к кухне. На кухне полно всего, что может стать оружием.

Снова звонок. Она дернулась.

Звонок.

«Ты меня не увидишь. И не увидишь ножа».

Женщина, помешанная на убийствах, не нажмет на чертов звонок.

Глупо. Глупо подскакивать каждый раз, когда кто-то звонит в дверь.

Только посмотрю, кто это, прошептала она. Только подойду и посмотрю, кто это, что толку стоять здесь и трястись.

Она заставила себя подойти, открыла шкафчик, куда с разрешения Аша поставила монитор домашней камеры. И, узнав посетителя, подумала, что убийственные намерения, скорее, должны быть у нее.

Черт, дьявол!

Сунув телефон в карман, она прижала руки к лицу, борясь со слезами – на сей раз облегчения.

Только облегчения хватило ей ненадолго. Гость ее не обрадовал – как и она его не обрадует, если откроет ему дверь. А она откроет. Может быть, все-таки лучше не открывать?

И почему он появляется только тогда, когда нервы у нее натянуты до предела?

К тому же вид у нее совсем не подходящий для светских бесед – на ней поношенная рубашка и обтрепанные шорты, которые она держит на случай ремонта в доме.

Нет, она не могла позволить себе быть настолько грубой, даже когда кто-то ненавидит ее.

Она расправила плечи и смело шагнула к двери. Приказала себе держаться и отомкнула замок.

– Мистер Арчер.

Она не позаботилась улыбнуться. Воспитание – вещь одна, лицемерие – другая.

– Простите, что задержалась. Я красила.

– Вы уже стали художником?

– Скорее, маляром. Простите. Аша нет дома. Какие-то дела. Хотите зайти, подождать его?

Но он просто вошел.

– Насколько я понял, вы перебрались сюда.

– Нет. Я живу здесь, пока не начала новую работу. Принести вам что-нибудь выпить?

– Остановились здесь после неожиданного полета в Италию.

– Да, мы были в Италии. Буду рада принести вам выпить, а если хотите взять сами, уверена, что знаете где. Мне нужно почистить инструменты.

– Я хочу знать, что происходит.

Она видела несомненное сходство с Ашем и, как ни странно, с собственным отцом.

Властность, должно быть. Человек властный. Человек, который не задумается эту власть употребить. И ожидал от других, что они будут подчиняться приказам.

Только она – не будет.

– Я крашу ванную, в технике венецианской штукатурки.

Не в первый раз кто-то вел себя с ней заносчиво, но Спенс Арчер всем дает фору.

– Не глупите.

– Вовсе нет. Пытаюсь помнить: что бы вы ни думали обо мне, вы отец Аша.

– Как его отец я хочу знать, что происходит.

– В таком случае вы должны выражаться более определенно.

– Я хочу знать, почему вы поехали к Джованни Бастоне. И поскольку вы ухитрились так быстро пролезть в дом и жизнь моего сына, желаю знать, как далеко вы намерены зайти.

В висках у нее запульсировала кровь, заныло в затылке.

– Первый вопрос следует переадресовать Ашу. А на второй я отвечать не обязана. Можете спросить сына, насколько далеко он намерен зайти, поскольку это его жизнь и его дом. Поскольку вы его отец и, очевидно, не хотите видеть меня здесь, я уйду – до тех пор, пока вы с Ашем не поговорите.

Она выхватила запасные ключи из чаши в том же шкафу, подошла к двери. Распахнула. И застыла. На крыльцо взбежал Аш.

26

– Какая часть предложения «никуда не выходи» тебя смутила? – суховато осведомился он, прищурившись. – Что случилось?

– Ничего. Захотелось на воздух. Здесь твой отец.

Прежде чем она успела проскользнуть мимо, Аш взял ее за руку и повернул лицом к дому.

– Я не хочу быть там. И ты вот-вот станешь третьим человеком, который заработает у меня по физиономии.

– Прости, и делай то, что должна. Но он тебя не прогонит. Пусть это станет ясным для вас обоих.

– Я иду на прогулку.

– Потом прогуляемся вместе.

Он затащил ее в дом.

– Па! – позвал он, внося пакеты и ставя их на стол.

– Я хочу поговорить с тобой, Аштон. С глазу на глаз, – отозвался Спенс Арчер.

– Мы не одни. И до меня только сейчас дошло: хотя вы встречались, я не знакомил вас друг с другом. Лайла, это мой отец, Спенс Арчер. Па, это Лайла Эмерсон, женщина, которую я люблю. Вам обоим нужно привыкнуть к этому. Кто-нибудь хочет пива?

– Ты едва знаешь ее, – не скрывая протеста, начал Спенс.

– Нет, это ты едва знаешь ее. Потому что предпочитаешь верить, что она охотится за моими деньгами, и для тебя это проходит под заголовком «мой бизнес».

Его тон, такой жесткий и ледяной, вызывал в ней дрожь. Она скорее встанет перед расстрельной командой, чем еще раз услышит этот тон.

– Ты предпочел верить, что она охотится за моими деньгами, – продолжал Аш, – что, конечно, дело твое, но абсолютно беспочвенное. И предпочел верить, что она жаждет заполучить славное имя Арчеров, что просто абсурдно. На самом же деле ей абсолютно наплевать. Мало того, в ее представлении все это работает против меня, что крайне раздражает. Но я работаю над этим, поскольку намерен провести с ней всю жизнь.

– Я никогда не говорила, что…