Тени Марса - Анатолий Гончар

— А кто сказал, что мы вообще должны вернуться? — Сергей отхлебнул кефира из стоявшего на столе бокала и испытывающе посмотрел на своих товарищей. Его собеседники, ошарашенные подобной мыслью, сидели с открытыми ртами. Довольный произведенным эффектом, он хлебнул ещё раз, поставил стакан на столик и внезапно тоже осознал, что его довод, сказанный почти в шутку, вполне мог оказаться правдой.

В комнате воцарилась гнетущая тишина. Похоже, и впрямь кому-то очень могущественному очень хотелось, чтобы старый президент остался у власти на второй срок…

В темном пространстве грузового лифта два голоса, женский и мужской, звучали приглушённо, едва-едва слышно. Лиц не было видно, лишь неясные фигуры, если немного приглядеться, виднелись на фоне ограждающей лифт металлической сетки.

— Настала пора действовать! Мы отомстим за наших погибших братьев и сестёр! Мы отомстим за унизительную процедуру психотерапии, которой подвергли оставшихся в живых! — голос, принадлежавший мужчине, был мягок и вместе с тем напористо твёрд.

— Нет, ещё рано. Нам надо придумать предлог, чтобы собрать вместе всю команду! — в звуках голоса говорившей женщины явно проскальзывали начальственные нотки, похоже, из них двоих она была главной.

— Да, Вы правы. И я знаю, как это сделать. Когда будет найдена подходящая планета, и человеки станут готовиться к высадке, мы сможем организовать торжественный митинг в лучших традициях прошлого. Собрав экипаж в зале, мы перебьём их всех сразу, одного за другим, одного за другим. Мы будем резать их как баранов…

— Остановись, мы не будем никого убивать. Вид крови и смерти сделает нас агрессивными, мы не сможет долететь до Земли, на ограниченной территории корабля мы убьём друг друга. Да, мы уничтожим их, но другим способом.

— Да, госпожа, Вы, как всегда, правы, — мужчина почувствовал себя круглым идиотом. — Вы правы, мы поступим согласно Вашим приказам. Но теперь, госпожа, простите, я должен покинуть Вас. Пришло моё время заступать на дежурство.

— Ступай и предупреди остальных, пусть будут наготове.

Клёпиков и Ляпидевский, удобно расположившись на мягких просторных диванах, неторопливо потягивали из узких бутылок холодное безалкогольное пиво. Спрятанный в нише стены видеовизор с выключенным звуком показывал какую-то внутрикорабельную бурду. Стоявший в углу комнаты электрокамин изо всех сил изображал работу, а полуочищенная вобла ещё возлежала посреди стола, но уже не вызывала ничего, кроме ощущения пресыщенности. Сергей покрутил в руках пульт и щёлкнул по кнопке запуска видеопрограммы, но тотчас передумал и выключил. Затем швырнул пульт на стоявшее напротив кресло и повернулся лицом к лежавшему с закрытыми глазами Клёпикову.

— Знаешь, мне почему-то совсем не хочется воевать!

— Воевать? — прапорщик даже вздрогнул. — Ну, ты даешь! Да мы взяты на борт для проформы. Как же в космосе и без военно-космического десанта?! Можно подумать, столкнись мы, в самом деле, с разумом, способным тягаться с нами в космосе, наша одиночная лоханка сумеет выдержать сколь бы то ни было серьёзное нападение? А если и сумеет, то воевать придётся комендорам "Прометея", а мы здесь так, мальчики на побегушках. Одним словом, смех. Ты что, так до сих пор и не смирился с тем, что отправили нас в космос потехи ради. Если, конечно, не было какой-то другой причины, но это уже дела земные…

— Твоими устами да мёд пить! Я, между прочим, не против немного поболтаться в космосе, чтобы получить свои бабки, ничего не делая. Но, думаю, что одной болтанкой не обойдётся! Чует моё сердце, что по вселенскому закону подлости мы наверняка вылезем туда, где будет куча инопланетного люду. Или, в крайнем случае, нашим пытливым товарищам учёным до смерти захочется посетить какую-нибудь маленькую планетку с обитающими на ней миленькими монстриками. Вот тут — то мы и сгодимся! Одним словом, в какое — никакое дерьмо мы всё же вляпаемся!

— Болтун ты, Серёга, и оптимист! Всё эти твои предчувствия — глупости от ежедневного безделья. Мы с тобой на этом корабле как свадебные генералы: пьем, гуляем, и нам за это ещё и платят. Не жизнь — малина. А у тебя ещё и девочка на борту! Красота!

— Кстати о девочках, — заметил Сергей, смакуя плавничок воблы. — Я бы предпочёл, чтобы она осталась на Земле. Мне было бы спокойнее.

— Да брось ты, Сергей, всё будет как надо! — бутылка со стуком опустилась на поверхность маленького резного столика. — Тащи её в постель и все дела!

— Пошел ты… — Ляпидевский устало отмахнулся рукой, поставил пустую бутылку рядом с диваном и, повернувшись на бок, попытался уснуть. Царящее в их стане ничегонеделание начинало действовать на нервы. Даже занятия спортом, ежедневно проводимые им со всей группой, не могли отвлечь его от ожидания чего-то. Он не знал, что именно и почему ждёт его разум, но чувствовал, что что-то непременно должно было случиться. Что-то странное, что-то, к чему подталкивал весь столь невнятный процесс подготовки к полёту.

Капитан "Прометея", лениво развалясь в кресле, повёл носом и, сделав гримасу, повернулся в сторону своего помощника, сидевшего в соседнем кресле и втирающего в ладони какую-то коричневую мазь из стоявшей на подлокотнике маленькой зелёной баночки.

— Луцкевич, эта Ваша мазь против шелушения кожи так воняет! — капитан недовольно покосился в сторону своего помощника. — Аж жуть! Не могли бы Вы попросить нашего фармацевта сварганить Вам нечто другое?

— Простите, капитан, это вряд ли возможно. Сожалею, но мой лечащий врач прописал именно это лекарство. — Морда Луцкевича выглядела озадаченно, но его рука лишь на мгновение остановилась в одной точке, затем вновь принялась за своё.

Капитан поморщился.

— Всё-таки подскажите мне название этой мази. Я поговорю с заведующей лабораторией, может быть там смогут создать нечто подобное, но не столь резко пахнущее.

— Бон-бенге, — с явным неудовольствием процедил помощник капитана, продолжая втирать в ладони рук резко пахнущую мазь. Слова капитана заставили его занервничать. Ещё не хватало, чтобы этот зануда занялся его врачеванием! Хотя, в конечном результате его потуг Луцкевич не сомневался. Так или иначе, всё должно было остаться по — старому.

Корабль болтало как будто маленькую деревянную щепку, плывущую по бурному морю. Склонившись над унитазом, Босин медленно освобождался от содержимого своего желудка. Остальные, хоть и не были подвержены столь сильной морской болезни, но, тем не менее, чувствовали себя довольно скверно. "Прометей" закончил длившийся почти неделю гиперпереход и теперь выходил в открытое пространство. На всём корабле в прямом и переносном смысле царило повальное "мореплавание": большая часть людей лежала, некоторые крепко сдружились с раковинами и унитазами. Лишь самые крепкие пытались ходить и хоть что-то делать.