Третий виток - Сергей Николаевич Стоян

что не в состоянии предотвратить бегство одного из кораблей? Вот если бы удалось прихватить с собой хотя бы Валерию…

– Согласен – лететь надо, только кто нас выпустит?

– Я же объяснил… – развел руками Стас. – Что тут непонятного?

– Теория, – хмыкнул Игорь, – гольная теория. В реале все может оказаться иначе.

– Например?

– Даже если они ничего не заподозрят и мы успеем уничтожить оборонительные батареи дока, это еще не значит, что нам дадут уйти.

– И кто нам помешает?

– Совесть.

– Чего? – удивился Стас.

– У моего друга детства был старший брат, спецназовец, царство ему небесное… так вот он всегда учил: хотите добиться победы – поставьте себя на место врага и просчитайте ситуацию с его точки зрения.

– Ерунда! – самоуверенно возразил Стас. – Не смогут они нас достать, на какое место ни становись!

– После атаки дока потребуется несколько часов, чтобы подготовить корабль к прыжку. Так?

– Ну, так.

– Этого времени вполне достаточно для небольшой силовой акции на поверхности Терры. Что ты скажешь, когда тебе начнут транслировать расстрел взятых в заложники мирных жителей?

– Ты думаешь, они могут пойти на это?

– Не знаю! Но если для них действительно важно не выпустить корабль из системы, то пойдут еще и не на такое…

– А если не важно?

– Если не важно, то, полагаю, и толку от нашего полета к Земле будет не слишком много.

– Черт! – искренне расстроился Стас.

Игорь приподнялся на локте, сосредоточенно разглядывая дальний угол каюты, потом сел.

– Давай все-таки рискнем, – предложил он. – По крайней мере, возможно хоть что-то прояснится.

Сказано – сделано. Чтобы имитировать самопроизвольную расстыковку поисковика с доком, особого ума не требовалось. Корабль, по-прежнему не подавая признаков жизни, медленно поплыл в сторону. Небольшого ускорения, полученного от срабатывания вакуумной подушки стыковочного узла, было вполне достаточно для выполнения задуманной операции. Игорь и Стас, затаив дыхание, сидели в рубке, словно находились не в космосе, а на подводной лодке, где каждый лишний звук может выдать противнику твои истинные намерения. Пока никаких признаков беспокойства со стороны захватчиков не наблюдалось. Может, они вообще не заметили потерю звездолета?!

Как только поисковик удалился на безопасное расстояние и занял удобную позицию, друзья нанесли сокрушительный удар одновременно по обеим батареям дока. Сначала отработали лазеры, потом подоспели выпущенные заранее ракеты. Противометеорные пушки лишь называются «пушками», на самом деле это целый комплекс вооружений, основной задачей которого является уничтожение довольно крупных космических тел, поэтому спустя несколько секунд все было кончено. Пространство заполнили оплавленные куски обшивки. Не выдержав мощного импульса, консоль, соединявшая батареи с основным корпусом, раскололась. Док будто бы сбросил с себя пришедшее в негодность оборудование и теперь выглядел совсем беззащитным и даже жалким.

Получилось! У них получилось! Враг проворонил неожиданную атаку с малой дистанции и остался без огневой поддержки. Теперь, при желании, его можно было безнаказанно кромсать и дальше…

Но что это?!

Крышки задних грузовых люков транспортника сорвались со своих мест, выплеснув в черноту космоса огненные языки, пожирающие любую материю. Пучок античастиц, сжигая попадающиеся на пути редкие пылинки и одиночные атомы водорода, устремился к цели, а достигнув ее, полыхнул неистовой фотонной вспышкой. Поисковик мгновенно превратился в тающую на глазах бесформенную кляксу. Аннигиляторы всегда делают свою работу добросовестно.

«Не зря мне казалось, что этот транспортник нестандартной модификации! – только и успел обречено подумать Игорь. – В наше время таких не строили…»

7

Маленькая щекотливая капелька пота, вынырнув из-под черной шевелюры, замерла на виске, словно осматриваясь, потом быстро скатилась к подбородку и, оторвавшись от него, ушла в свободный полет. На смену ей спешили две новых.

Тед расслабился, вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб, помассировал пальцами виски. Голова звенела, как пожарный колокол, – резко и безнадежно. Зрение возвращалось медленно, впрочем, и так все было ясно – он провалил задание. Несмотря на нечеловеческие усилия, захватить тело старика не удалось. Причина могла быть только одна – противник и сам обладает способностью к перемещению сознания.

Наконец плывущие перед глазами цветные пятна кое-как отразили реальность. Судя по всему, старику тоже пришлось нелегко. Его лоб прорезала глубокая складка, лицо посерело, плечи обмякли.

– Что, никак?.. – отрывисто дыша, хрипло спросил он.

– Ты кто такой?! – голос Теда предательски дрогнул, едва не сорвавшись на визг.

– А ты?

– Я первый спросил… – буркнул Тед. Прозвучал этот сомнительный аргумент как-то по-детски.

– Угадай!

Тед отрицательно мотнул головой.

– А если подумать, – ехидно прищурился старик.

– О чем тут думать?

– О прошлом…

– Диагноз Гила Харда – частичная потеря памяти, – медленно произнес Тед, пытаясь осмыслить возникшие смутные догадки.

– Но ты ведь не Гил Хард.

– Нет, – подтвердил негр. Юлить больше не имело смысла.

– Ты один из трех, – напирал Лео. – А я, кем был, тем и остался…

– Уэйн! – выдохнул Тед.

– Ну слава Богу! А то я уже решил, что вы тут совсем одичали, элементарную логическую цепочку построить не в состоянии.

– Уэйн… – глухо повторил Тед. – Что ж ты, сукин сын, опять творишь?! Да я тебя, козла…

– Полегче, полегче, дружище! Кстати теперь моя очередь угадывать…

– Валяй!

– Ты Хенк!

– Будь на моем месте Хенк, он бы уже давно свернул тебе шею!

– Ага, значит либо Макс, либо Тед, – старик задумался.

– Тед… – прервал его размышления негр. – Не узнаешь?

– Тедди! – оскалился Уэйн. – Как же тебе досталось это живописное тельце?

– Что ты имеешь против черных?

– Я-то ничего, Тедди, абсолютно ничего… а как Жанет? Ей нравится или она тоже…

– Заткнись? На себя посмотри… старикан!

– О да! Постарел, годы идут, но я стараюсь держать форму! Против тебя, конечно, не потяну, но кого помельче завалю без проблем.

– Какие годы? – настороженно спросил Тед, не обратив внимания на постороннюю болтовню.

– Давненько мы с тобой не виделись… – промычал себе под нос Уэйн.

– Восемь месяцев…

– Ну не скажи, – мрачно качнул головой Уэйн. – Я прожил долгую и весьма разнообразную жизнь…

– Ты о чем? – возникший в груди холодок медленно расползался по всему телу, Тед невольно передернул плечами.

– О том, что сорок лет назад я тоже был молод и полон сил.

– Погоди, какие сорок лет?

– Именно столько я прожил после взрыва в пещере.

– Как это?

– А ты не знаешь?

– Временной кокон?

– Да! Землю не миновала сия участь!

– Как же ты здесь оказался?.. Вернее, как ты там оказался?.. То есть на Земле уже прошло сорок лет?

– Так мы совсем запутаемся, – нахмурился Уэйн. – Давай по порядку. Раз ты жив, значит, облако спасло и остальных?

– Да! И мы очень надеялись, что оно позаботилось лишь о людях, пребывавших в обличии дикарей!

– Зря надеялись! Оно сохранило и мою душу. Погибла лишь оболочка Рональда Коула, которой я разжился чуть раньше…

– В кого же тебя засунули на этот раз?

– В одного из колонистов… ничего примечательного… собственно это и есть его тело, – Уэйн похлопал себя по шее. – Тогда ему было около тридцати…

– Но почему Игорь не обнаружил твою историю болезни?

– Какой болезни? – насторожился Уэйн.

Тед спохватился. Он только что едва не подставил друзей! Уэйн, наверняка, хотел вычислить всех, кто владел даром перевоплощения. Зачем? Тед подозревал самое худшее. Кому нужны конкуренты?

Отметив его замешательство, Уэйн сказал:

– Хорошо, сначала расскажу я. Итак, взрыв флаера – я теряю сознание, вероятно, начинаю умирать… Должен отметить, что никаких тоннелей, озаренных божественным светом, не помню, все было гораздо прозаичнее. Из небытия меня вернула жуткая вонь… Райское место не могло пахнуть настолько отвратительно. Это же надо, как грешники засрали дорогу в Ад, не открывая глаз, подумал я. Что в принципе вполне естественно, ведь большинство людей должны были пройти именно этим путем, а со страху-то всякое бывает, вот за тыщи лет и накопилось. Размышляя подобным образом, я всячески оттягивал момент окончательного воссоединения с новым мироощущением. Но вонища становилась все