Мольберт в саду Джоконды - Антон Валерьевич Леонтьев

забор перелезла! Наверняка там прятала и вернулась, чтобы забрать!

Я попыталась перехватить сверток, но Воротыйло, грубо отпихнув меня (в нем пробудились повадки урки из подворотни, которым он все еще оставался), разорвал одним движением холщовый мешочек и извлек из него, как я и предполагала, старую, поблекшую, но вполне хорошо сохранившуюся открытку Лизы Ф.

– Это что, открытка? – прошептал он ошеломленно, явно ожидая увидеть что-то иное, к примеру страницы кодекса Леонардо.

Кариночка же быстро заявила:

– Похожую я на столе у нее в номере видела! Такая же пожелтевшая, страшная.

Кто бы мог подумать, что эта полусиликоновая дурында такая сметливая!

Вертя открытку в руках, Воротыйло вознамерился было ее порвать, но на этот раз завопила я:

– Не делайте этого!

Кариночка, внимательно взглянув на меня, удержала руку Воротыйло и пропела:

– Пупсик, не надо. Судя по ее реакции, это что-то крайне ценное. Пусть скажет, что именно!

Воротыйло, уставившись на меня, прошипел:

– Говори!

Я молчала, и он, схватив меня за плечи и тряхнув, проорал в лицо (чего не позволял ни разу за годы нашего сотрудничества):

– Говори!

И прибавил грязное матерное словечко.

Кариночка (двуногая) жеманно хихикнула, а другая (четвероногая) тявкнула.

– Остановите! – заявила я сердито. – Я увольняюсь и немедленно от вас ухожу! Остановите же! Вы не имеете права удерживать меня против моей воли в этом автомобиле…

– А убивать коллекционеров и воровать кодексы Леонардо ты, стало быть, право имеешь? – ввернула Кариночка.

Воротыйло же пролаял мне в лицо:

– Пока не скажешь, где кодекс, не выпущу! Учти, тебе никто не сможет помочь! Ты меня знаешь.

Да, я его знала и не сомневалась: мой босс, пусть теперь и бывший, потому что я исходила из того, что наше сотрудничество прекращено, не шутил.

И добавил чуть более мягким тоном:

– Тот, кто прислал мне это видео, потребовал десять миллионов евро в биткоинах за молчание. Меня шантажируют твоим преступлением, Мона! Так что говори!

Я молчала, а Кариночка, нажав кнопку, на плохом французском произнесла:

– Остановите немедленно!

Шофер, который был не в курсе происходившего в салоне, исполнил приказание, и Кариночка приоткрыла дверцу:

– Выходи, Мона!

Воротыйло взревел:

– Что ты делаешь…

Но Кариночка, подняв руку, сверкнувшую бриллиантами, остановила поток брани в свой адрес:

– Пусть уходит на все четыре стороны. Ты просто передашь видео полиции, и дело с концом. Это лучше всего!

И, улыбнувшись мне, пропела:

– Ну иди же, Мона! Только это ты оставишь нам.

Она покосилась на открытку Лизы Ф., которую сжимал Воротыйло, и мерзкая собаченция заворчала.

Я не сдвинулась с места, а Кариночка, захлопнув дверь, снова нажала кнопку, и автомобиль пришел в движение.

– Так я и думала. Не хочет иметь дела с полицией, потому что ты, пупсик, вытаскивать ее из передряги и оплачивать дорогих адвокатов, конечно, не станешь. Да и не хочет терять это…

Она взяла у Воротыйло открытку и, повернув ее картинкой к себе (на обратной стороне я смогла разглядеть все ту же итальянскую надпись, видимо, своего рода индикатор подлинности: «Tua per sempre, ML»), пропела:

– А что это, нам помогут разгадать люди, на этом специализирующиеся. Пупсик, ты ведь не сомневаешься, что Мона напала на след чего-то сенсационного, но решила от нас утаить?

Тот кивнул, я же произнесла, уже приняв нелегкое решение:

– Хорошо, я вам скажу правду…

И поведала – пусть и не все, в особенности насчет моего посещения заседания ЛЛ, но что-то близкое к правде.

* * *

Когда я завершила рассказ, Воротыйло, лицо которого уже приняло нормальный колер, проревел:

– Черт, и это – ключ к тайнику с «Моной Лизой»? Если то, что она нам наплела, правда!

Кариночка, поглаживая открытку, заявила:

– Как возбуждающе! Прямо как в романе Дэна Брауна! Конечно, Мона нам рассказала наверняка не все, но, думаю, большую часть.

Она еще умеет думать?

Ее тезка подтвердила слова хозяйки гавканьем, и Воротыйло произнес:

– Да, надо обратиться к специалистам, есть же такие люди, которые разгадывают шифры и шарады…

Кариночка улыбнулась.

– Пупсик, лишние посвященные нам не нужны. Мона разгадала одну шараду, разгадает и другую, ведь так?

И, протягивая мне открытку, добавила:

– Иначе убьем!

Причем не думаю, что она шутила.

Бросив мимолетный взгляд на открытку, я заявила, понимая, что теперь из жертвы перешла в состав полноправных игроков, к тому же способных диктовать свои условия:

– А почему я должна для вас это делать? Что мне с этого перепадет?

Воротыйло отрезал:

– Потому что если не ты, это сделают умники, которые разгадывают шарады и коды. А твой стимул, Мона, прост: ты же хочешь жить?

Конечно, я хотела.

Кариночка засмеялась:

– Пупсик, ты прямо прирожденный мотиватор! Мона, если все выгорит, то мы отпустим тебя на все четыре стороны. Нам «Мона Лиза», тебе – жизнь. Ну, и все твои накопления, а также блестящая рекомендация. Разве плохая сделка?

Подумав о том, что подменила мало подлинников в коллекции Воротыйло на подделки, я поняла, что больше мне не перепадет.

Если, конечно, я не смогу каким-либо образом, используя благоприятную возможность, забрать «Мону Лизу» себе.

Только сначала ее требовалось найти.

Да и вообще, возможности торговаться при сложившихся обстоятельствах у меня не было – и я, несмотря на нависшую надо мной смертельную опасность, хотела одного: изучить новый код.

И разгадать его.

– Хорошо, – сказала я буднично, не требуя никаких гарантий того, что они, если мы найдем «Мону Лизу», исполнят договоренности. Потому что любые гарантии можно постфактум отменить.

Значит, мне надо быть хитрее и быстрее этой «сладкой парочки». Точнее, чертовой троицы, если учитывать еще и Кариночку четвероногую.

Поэтому, отрешившись от ситуации, я сконцентрировалась на одном: на новом ключе.

– Рассуждай вслух! – потребовала Кариночка. – Это же жуть как интересно!

Я подчинилась и заговорила:

– Итак, что мы видим? Изображен на этот раз не один город, а целых три. Королевский дворец в Турине с надписью «Torino», московский Кремль с надписью «Moscou» и Александрийская колонна на Дворцовой площади с надписью «Saint-Pétersbourg». Помимо этого в левом нижнем углу изображение хищной птицы, то ли сокола, то ли ястреба…

– Беркута, – заявил увлекавшийся птичьей охотой Воротыйло, и я, кивком поблагодарив его, продолжила:

– В правом нижнем углу набор латинских букв…

Кариночка, дышавшая мне в спину, воскликнула:

– Может, формула какая? Там ведь знак равно имеется!

Мысль для дурной головы ее обладательницы была неплохая. Я быстро открыла мобильный и задала в поиске обнаруженную комбинацию: «pV=vRT».

– Уравнение состояния идеального газа, – выдал вдруг на-гора Воротыйло, и когда я в изумлении воззрилась на него, не без самодовольства добавил:

– Я все-таки физтех закончил, хотя и на трояки, но твердые.