Хичкок/Трюффо - Франсуа Трюффо

Ф.Т. Жаль, потому что Ваша история обещала быть очень увлекательной. Мне нравится "Марни" и в ее настоящем виде, но для зрителей она, видимо, трудновата, может быть, в силу удушающей атмосферы кошмара.

Марни (Типпи Хедрен)– воровка. Каждый раз после кражи она меняет свою внешность и устраивается на новую работу. Хотя Марк Рутленд (Шон Коннери), возглавляющий авторитетную фирму, который встречался с ней раньше, узнает ее теперь, когда она предлагает свои услуги в качестве секретаря, он делает вид, что ему ничего о ней не известно и принимает ее на работу. Он явно увлечен девушкой, но она игнорирует его знаки внимания и вскоре исчезает вместе с содержимым сейфа.

Марк обнаруживает кражу, восполняет кассу из собственных средств, выслеживает Марни и вместо того, чтобы выдать ее полиции, привозит в Филадельфию и женится на ней. Поскольку у девушки нет другого выхода, она выходит за него замуж, но проведенный на корабле медовый месяц приносит новобрачному ужасное разочарование: жена оказывается сексуально холодной. Он пытается овладеть ею силой, но она отвечает на это попыткой самоубийства.

Марни– особа, страдающая тяжелыми неврозами: ее мучают кошмары и клептомания – своего рода компенсация фригидности. Узнав, что Марни солгала ему, назвавшись сиротой, он нанимает детектива, который обнаруживает, что ее мать жива и находится в Балтиморе.

Между тем Марни вновь пытается ограбить сейф своего мужа. Марк застигает ее на месте преступления. Решив выявить корни ее глубочайшего невроза, он заставляет жену отправиться вместе с ним в Балтимор, где пытается вытянуть у матери тайну, связанную с детством Марни.

В конце концов мать, строгая пуританка, признается, что была проституткой. Пятилетней девочкой Марни убила матроса, пытаясь защитить мать от приставаний. Она и по сей день не может освободиться от воспоминаний об этой трагедии.

Теперь же, когда правда открылась, Марни благодаря помощи понимающего мужа наконец преодолеет тяготеющее над ней чувство вины, мучившее ее долгие годы.

А.Х. В Америке этот фильм выпустили в прокат в связке с "Птицами". Кассовый успех был обеспечен.

Ф.Т. Если входить во все детали, фильм растянулся бы часа на три. В нынешней версии ничего избыточного нет. Но в некоторых местах появляется желание узнать и побольше.

А.Х. Правильно. Мне пришлось упростить психоаналитический аспект. В романе, как вам известно, Марни, уступая мужу, соглашается еженедельно консультироваться у психиатра. В книге ее попытки скрыть свое прошлое и свою подлинную жизнь добавили к повествованию несколько забавных и вместе с тем трагических эпизодов. Но в фильме пришлось представить всю эту историю вкратце, сведя подробности к единственной сцене, в которой в роли психоаналитика выступает муж.

Ф.Т. Да, после ее очередного ночного кошмара. И этот эпизод один из лучших в фильме.

А.Х. Более всего меня заботили в "Марни" второстепенные персонажи. Мною владело чувство, что я совсем не знаю этих людей, эту семью. Отец Марка, например – каков он? И я отнюдь не был уверен, что истинный филадельфийский джентльмен выглядит так, как его изображает Шон Коннери.

Знаете, если свести "Марни" к общепонятному уровню, ее можно обозначить как историю Принца и Золушки. А тут потребен натуральный джентльмен, без подделки, каким, боюсь, он не получился у нас.

Ф.Т. Вроде Лоренса Оливье в "Ребекке"?

А.Х. Именно. Ведь на этом держится концепция одержимости героя девушкой. С этой проблемой я столкнулся в "Деле Парадайн".

Ф.Т. Клод Шаброль назвал это "искушением саморазрушением", а Вы – "моральной деградацией из-за любви". Очевидно, драматизм этой ситуации очень сильно притягивает Вас, и я надеюсь, придет день, когда Вы реализуете свой замысел в той мере, которая сможет удовлетворить Вас самого.

А.Х. Сомневаюсь, потому что этот тип истории примыкает к жанру социальной драмы в духе 30-х годов. А нынче принцесса выходит замуж за фотографа, но никто даже глазом не моргнет[ 38 ].

Ф.Т. У Вас была замечательная идея, но Вы отказались от нее. Вы хотели вставить любовную сцену, которая освобождает Марни от ее сексуальной скованности, сцену, которая происходит в присутствии посторонних.

А.Х. Да, помню. Она идет к матери и застает в доме кучу соседей: мать только что умерла. Тут-то и должна была занять свое место любовная сцена, которую прерывают полисмены, явившиеся, чтобы арестовать Марни. Я отказался от нее, потому что неизбежно пришел бы к стереотипу: женщине, отправлявшейся в тюрьму, мужчина должен был сказать: "Я буду ждать тебя".

Ф.Т. Итак, Вы решили избавиться от операции ареста, и мы вправе заключить, что Марни в безопасности, ибо Марк возмещает ее жертвам их потери. Впрочем, на мой взгляд, зрители ни на секунду не допускали, что ее могут арестовать.

Похожая ситуация складывалась в "Завороженном": две тайны двух абсолютно разных людей сплелись воедино. С одной стороны, морально- психологическая проблема: что же такое этому персонажу– Грегори Пеку или Типпи Хедрен– пришлось пережить в детстве? С другой– проблема практическая: попадет ли он или она в руки полиции?

А.Х. Угрозу тюрьмы я бы тоже отнес к морально-психологической стороне.

Ф.Т. Несомненно, но, на мой взгляд, полицейское расследование и психоаналитическое выспрашивание не вносят ясности в фильм. Зритель не вполне понимает, копается ли Марк в ее душе, чтобы найти ключ к неврозу, или для того, чтобы избавиться от полиции. К тому же то и другое трудно увязать вместе, ибо полицейское расследование должно производиться быстро, а психологическое исследование не терпит спешки.

А.Х. Правильно. Конструируя "Марни", я был озабочен заполнением времени от того момента, когда она получает место у Ругленда, и до того, когда она совершает свое преступление. Единственное, чем этот период заполняется– это охотой Марка за девушкой. Но этого слишком мало.

Мы очень часто сталкиваемся с проблемой логики времени. Режиссер чувствует, что необходимо показать какие-то моменты, подготавливающие основное действие, но эти моменты нередко оказываются скучными. Поэтому я стараюсь по возможности избавляться от них, если не удается оснастить их какими-нибудь забавными деталями.

Подобную проблему пришлось разрешать в "Окне во двор", в длинном куске вплоть до того момента, как Джеймс Стюарт начал испытывать подозрение к человеку в окне напротив.

Ф.Т. Да. Первый день Вы использовали в качестве экспозиции. Но мне и это показалось интересным.