Эльфийский лорд - Андрэ Нортон

Похоже, леди Мот и покойный лорд Валин были не единственными в своем народе, кто не воспринимал людей как разновидность имущества, как существа, по самой своей природе предназначенные для того, чтобы служить эльфам-господам и исполнять малейшую их прихоть. Даже мятежные молодые лорды, судя по всему, жалели, что у них так мало магической силы — люди, очутившиеся в их власти, могли не бояться ужасных кар, причиненных одной лишь силой магии, но они все равно оставались рабами, и обращались с ними, как с рабами. А вот лорд Киртиан был иным. Он даже в заместители себе выбрал человека, чем лишь усилил недовольство эльфов-офицеров.

«Интересно, что скажет Шана, когда услышит об этом?» — подумал Кеман, сдерживаясь из последних сил.

Им нужно было дождаться сменщиков, чтобы освободиться с поста, а Кемана терзало нетерпение.

В одном Кеман был уверен твердо: кому-нибудь из волшебников непременно нужно добраться до Киртиана и поговорить с ним. Нельзя пренебрегать такой возможностью.

Из последних двух разговоров стало совершенно ясно, что Киртиан не желает воевать с волшебниками — а если он разобьет молодых лордов, то именно это ему и светит.

А ведь он, если так глянуть, вполне способен разыскать волшебников и победить их в бою. В прошлый раз их спасло только то, что эльфийские лорды воевали с волшебниками в основном при помощи магии — точно так же, как и сами волшебники. Проблема заключалась в том, что теперь защита волшебников строилась прежде всего на использовании железа — и она, конечно, работала отлично, только вот заодно еще и не давала использовать магию для нападения. Драконы могли чем-то помочь в этой ситуации, но они были точно так же уязвимы для обычного оружия, как и люди с полукровками. А армия под командованием лорда Киртиана способна с легкостью разгромить любое войско, которое выставят волшебники.

Если, конечно, на помощь волшебникам не придет Железный Народ. А почему они должны приходить на помощь?

Почему они должны ввязываться в драку, если эльфийские лорды не представляют для них никакой угрозы? Они же могут попросту откочевать куда-нибудь на юг. Ну да, их вождь, Железный Жрец Дирик, хорошо относится к Шане и ее друзьям, но он — человек практичный. А если он будет подвергать Железный Народ опасности, причем без всякой выгоды (ну или почти без всякой), то может и лишиться своего поста.

Да, но теперь им известно, что лорд Киртиан не желает сражаться с волшебниками! Правда, его могут поставить в такое положение, что ему просто некуда будет деваться, но, если волшебники втайне заключат с ним союз, лорд Киртиан сможет устроить все таким образом, чтобы казалось, будто он ревностно выполняет приказы Совета. Если, например, ему будет точно известно, где находятся волшебники, он сможет очень старательно и дотошно разыскивать их там, где их нет, — и так до тех пор, пока Совету все это не надоест и они не распустят армию.

А именно это они и сделают, рано или поздно. Особенно если волшебники сумеют подтолкнуть их в нужную сторону. Можно, например, соорудить несколько покинутых, заброшенных лагерей и обставить все так, будто волшебники, выгнанные из своей безопасной Цитадели, просто не смогли выжить в глуши.

Тут мысли Кемана вернулись к старым нытикам. «А ведь именно это с ними и случилось бы, если бы не Шана и драконы!» Каэллах Гвайн и ему подобные не более приспособлены самостоятельно заботиться о себе, чем изнеженные эльфийские лорды — если этих лордов лишить магических сил. Значит, так: сооружаем несколько заброшенных «поселений», глинобитные хибарки с рухнувшими крышами и разваливающимися стенами, разбрасываем кое-где кости, наводим на эти «поселения» лорда Киртиана, и готово — эльфы убеждены, что даже если какие-то одиночки-полукровки и исхитрились выжить, они того не стоят, чтобы гоняться за ними по глухомани.

«А потом, — подумал Кеман, — когда угроза минует, возможно, мы даже сможем потихоньку, втайне торговать с лордом Киртианом, покупать у него всякие нужные вещи». Хотя Кеману нравился Дирик с его Железным Народом и люди из торговых кланов, ему очень не нравилось, что волшебники попадают в зависимость от чужих людей (у которых, в конце концов, имеются какие-то свои интересы) — поскольку они не могут иным путем получать некоторые необходимые вещи. Кеман не забыл, как однажды Железные Люди держали в плену его, Шану, Меро и Отца-Дракона. Конечно, тогда Железный Жрец Дирик почти полностью потерял власть над племенем — но кто сказал, что это не может повториться? Кеман предпочел бы, чтобы у его друзей и приемной сестры была лишняя возможность подстраховаться.

Прежде волшебники просто воровали все, что им было нужно, из торговых караванов эльфийских лордов. Но когда до эльфов дошло, что волшебники до сих пор существуют и что это они таскают их имущество, с воровством Пришлось прекращать. Это стало слишком опасно. Да и кроме того, это запрещал тот шаткий договор, что заключили волшебники с эльфийскими лордами. Но волшебники никогда не были ни искусными ремесленниками, ни умелыми земледельцами. Охотники — это пожалуйста. То есть они могли при помощи магии отыскать животное в лесу или в степи, убить его и перенести к себе. На это были способны даже самые неопытные из них. В конце концов, магия — единственный охотник, которого ни один зверь не унюхает. Так что мяса у них было в изобилии. Мясо, шкуры, прекрасные рога единорогов. А вот в земледелии их пределом были скромные огородики. Шана, одна из немногих волшебников, способных переносить живые существа целыми и невредимыми, сумела перенести из старой Цитадели и тамошнее стадо овец. Еще она стащила несколько куриц, заблудившихся в лесу и потому формально уже не являющихся собственностью эльфийских лордов.

Кеман и Каламадеа принесли волшебникам коз и даже лошадей, но земли, на которых полукровки основали свой новый дом, просто не подходили для выращивания зерновых культур.

Что же касается ремесел.., ну, через некоторое время волшебники пообносились, и встал вопрос об одежде, а во всей Цитадели лишь десяток бывших рабов, чистокровных людей, хоть как-то умели прясть и ткать. Гончар был один-единственный. Стеклодува — ни одного. О кузнецах вообще лучше помолчать. Да, у Железного Народа кузнецов было полно — но Железный Народ обосновался на равнине. А кроме того, волшебникам почти нечего было предложить им взамен.

Этой нехваткой искусных мастеровых волшебники на три четверти были обязаны Каэллаху Гвайну и его подпевалам. Ну какой, спрашивается, здравомыслящий дикий человек или даже бывший раб — особенно если он владеет каким-нибудь ремеслом или умеет торговать — захочет селиться рядом с теми, кто считает его существом второго сорта, обязанным служить «высшим» и даже не заикаться о вознаграждении? Те немногочисленные рабы, что сбежали от молодых лордов в начале мятежа и прибились к волшебникам, вскорости ушли вместе с торговцами искать себе другое место для жизни.