Грани «русской» революции. Как и кто создавал советскую власть. Тайное и явное - Андрей Николаевич Савельев

большевики нарушали избирательный закон в расчете, что помешать им в данный момент никто не мог. Так, Ленин был внесен в списки сразу шести избирательных округов, хотя закон ограничивал выдвижение пятью округами. Большевистский декрет о печати фактически блокировал предвыборную агитацию от «нелевых» партий. Сложность подсчета голосов с множественными выдвижениями создавала почву для фальсификаций. Запутанная система регистрации избирателей привела к тому, что выборы прошли не одновременно, растянувшись на три месяца. В срок они были проведены лишь в 39 избирательных округах из 79. Для окончательного формирования списка депутатов требовалось сравнить результаты голосования по 81 округу, устранив все случаи дублирования среди тех, кто получил достаточно число голосов, чтобы быть избранным. Кворум был набран, но партийный характер выборов сделал его хрупким. Точно процент явки оказалось затруднительно высчитать. Максимальная из называемых цифр – 67 %. Также сложно назвать точное число избранных депутатов – называют цифры от 703 до 766 из 808 запланированных.

Советская организация на этом этапе была настолько сплоченной и популярной, что революционные демократы победили на выборах в Учредительное Собрание даже в условиях переворота в Петрограде и вооруженного захвата власти большевиками (эсеры 51,7 %, большевики – 24,5 %, левые эсеры – 5,6 %, кадеты – 2,4 %, меньшевики – 2,1 %). Большевики получили то, чего опасались. Их роль не была решающей. Но в их пользу сыграл раскол среди эсеров. По предварительным данным из 703 делегатов 229 были эсерами, 168 – большевиками, 39 – левыми эсерами. Этого было недостаточно, чтобы сорвать собрание, но вполне достаточно, чтобы дестабилизировать его работу. Важный результат – контроль большевиками Москвы и Петрограда, где за них голосовала почти половина избирателей. В среднем по 80 городам они получили 38 % голосов, а максимальная поддержка была им оказана в Лифляндской губернии (Латвии) – 72 %. Латвия и латышские стрелки были оплотом большевизма.

подписал декрет «К открытию Учредительного собрания», произвольно установив квоту для открытия первого заседания в 400 человек, а открывать собрание должен был уполномоченный от СНК. Это автоматически означало отложение созыва Учредительного Собрания. Одновременно большевики планировали собрать всех своих депутатов до открытия собрания, и открыть его неожиданно для всех остальных. В тот же день был выпущен декрет об аресте руководства партии кадетов «как партии врагов народа».

Неприкосновенность народных избранников игнорировалась. Кроме того, Учредительное собрание было назначено на 5 января, а встык назначались два съезда – на 8 января III Всероссийский съезд Советов, на 12 января – III Всероссийский съезд крестьянских депутатов. Это были удобные обстоятельства для очередной узурпации. Внешне малозначительные шаги постепенно подрывали будущее всенародного парламента.

Противопоставление Учредительного собрания и Советов достаточно отчетливо выразилось со стороны большевистсколевоэсеровского ВЦИК, который постановил всячески поддержать «левую» часть Учредительного собрания против «правой», а разосланные на места телеграммы ВЦИК предлагали противопоставлять лозунгу «Вся власть Учредительному собранию» лозунг «Вся власть Советам». 23 декабря 1917 года в Петрограде было введено военное положение. 2 января ВЦИК объявил о том, что сложить свою власть перед Учредительным собранием не собирается: «всякая попытка со стороны какого бы то ни было учреждения присвоить себе те или иные функции государственной власти будет рассматриваема как контрреволюционное действие. Всякая такая попытка будет подавляться всеми имеющимися в распоряжении советской власти средствами, вплоть до применения вооруженной силы».

Комендантом Таврического дворца был назначен Урицкий, а за район, рядом с дворцом, отвечал Бонч-Бруевич [115].

На вопрос о том, что будут делать 5 января большевики, если пройдут антисоветские демонстрации, последний ответил: «Сначала уговаривать, потом расстреливать». Для разгона Учредительного собрания он лично отобрал 200 человек с крейсера «Аврора» и с броненосца «Республика». В день открытия Учредительного собрания большевики силами запасных латышских и литовских полков разогнали 100‐тысяч-ную демонстрацию в поддержку Учредительного собрания. По официальным данным при этом было убито 50, ранено 200 человек. Семеновский и Преображенский полки, на которые рассчитывали эсеры, не двинулись с места, так и не дождавшись броневиков броневого дивизиона – их большевики предварительно вывели из строя. Таврический дворец был до отказа набит вооруженными большевиками, галереи заполнены пьяными матросами. Учредительное собрание открывалось в обстановке унижения и издевательств над депутатами.

Всё началось с потасовки, устроенной большевистскими и левоэсеровскими депутатами, которые не дали открыть собрание старейшему депутату Швецову. Они буквально лезли в драку и тащили Швецова с трибуны. Воспользовавшись его растерянностью, Свердлов захватил руководство и объявил собрание открытым от имени ВЦИК. В своём вступительном слое он объявил, что власть должна принадлежать Советам. Сразу же вслед за этим Скворцов-Степанов (296) по указанию Ленина предложил исполнить «Интернационал», и в этом спектакле приняли участие все «левые» – вплоть до правых эсеров.

Большинством голосов избрали председателем Чернова – 244 голоса «за» и 151 «против» (при альтернативном голосовании за Спиридонову 160 голосов, за Чернова – 260). Расклад по голосам вполне понятен, но большинство в момент голосования – не большинство избранных депутатов. Кворума нет – в зале менее 400 человек. Чернов (102) произносит беззубую речь – угодную и большевикам, и их противникам.

Он призывает отныне идти «под красным знаменем социализма». И провозглашает конец гражданской войне, которая только начинается. Ни слова по существу, ни одного касания действительно важных для данного момента тем. Чернов всё ещё надеялся, что большевики образумятся и приступят к совместной работе. Но его уступки уже никому не были нужны. Бухарин в своём выступлении изводит собрание занудным сведением мелких счетов, Штейнберг (410) убеждает депутатов признать власть Советов. Что-то пытается сказать Церетели (99), но его уже совсем не слушают. Зал шумит, переругивается, председатель безрезультатно призывает к порядку… Это спектакль, где герои предшествующей краткой эпохи превращены в тряпичных кукол.

Доходит дело до голосования повестки дня. Эсеры в большинстве, и они отказываются включать в повестку большевистскую Декларацию ВЦИК, которая декларирует передачу власти Советам и самороспуск. Большевики и левые эсеры объявляют об уходе. Левоэсеровская фракция получает приз – включение её в состав ВЦИК. Ленин, уходя, предписывает охране воздержаться от насилия, Дыбенко отдает приказ Железнякову (372), что собрание пора разгонять. Тот отправляется в зал и довольно робко прерывает докладчика Чернова своим: «Караул устал». И позволяет Чернову быстро огласить проекты законов, которые были приняты без прений. Спектакль закончен. Депутаты разошлись, применять к ним насилие не понадобилось. На следующий день СНК принял декрет о роспуске Учредительного собрания, и депутатов просто не пустили в зал заседаний.

Пришло время ни на каком законе не основанного насилия. И Ленин радостно воспользовался тем, что рыхлое общество, еще не сплотившееся в нацию (чему могла бы способствовать победа в войне под руководством Царя), не