Игра в зеркала - Ольга Шумилова

Арроне замолчал, но, так и не дождавшись моей реакции, продолжил:

— Причем не мы. А его собственный Совет. И некоторые высокопоставленные советники организовывают под этот шумок ревизию для Корпуса, аргументируя в кругах оппозиции это тем, что Корпусу выгоден теперешний Наместник и в случае переворота его поддержат. Не такой уж бредовый аргумент, тем более, что это правда. Наместник, не будучи идиотом, предлагает Эрро объединиться. Судя по тому, как забеспокоились ревизионеры, он согласился, но это уже личное мое мнение, — Арроне снова замолчал.

— Офигеть, — сухо прокомментировала я. — И при чем здесь моя скромная особа?

— Я полагал, тебя заинтересует сам факт. Но если нет… На словах Эрро просил передать, что за дело Рис ты отвечаешь головой и советует как следует обдумать всю эту информацию. А также… — Арроне порылся в столе и выудил оттуда несколько потрепанный считыватель, который и вручил мне. — Тебе официально повысили уровень доступа в связи с тем, что «вам может понадобиться работа с засекреченной документацией». Здесь коды. Полагаю, это тебе тоже полагается обдумать.

— Кто бы сомневался, — хмыкнула я. Арроне бросил на меня недовольный взгляд.

— Я даже не буду спрашивать, что бы это означало применительно ко всему вышесказанному. И о том, какие дела Командор опять ведет с тобой через мою голову, тоже. Но я бы на твоем месте хорошо подумал, чего ты хочешь в этой жизни.

— Ты считаешь, Эрро осыплет меня кредитами только потому, что дело выходит на международный уровень? Не обольщайся, Этан, это не так.

— Дело принимает такой оборот, что Эрро будет хвататься за любую возможность остаться у руля. И если он выиграет, Центр будет наш без всяких оговорок. И, судя по тому, что тебе об этом сообщают, в этой операции ты ему очень и очень нужна. Что из этого следует, думай сама.

— Вот это-то меня и пугает, — задумчиво пробормотала я. Выводы, которые из всего этого следовали, мне не нравились настолько, что я поспешила откланяться, к немалому удивлению Арроне.

Мне действительно необходимо было подумать. Мотивы Эрро я понимала прекрасно, и от этого вся эта заварушка вгоняла меня в крайне скверное настроение. Через посредника информацию Командор стал бы передавать только в одном случае: если бы ему действительно было необходимо, чтобы я хорошенько над ней подумала. А точнее, над следствиями из этой информации для себя лично. На меня явно пытаются свалить какую-то очередную гадость. Причем, судя по упомянутым применительно к Совету засекреченным документам, международного уровня. Что я делаю? Естественно, желаю обожаемому Командору счастливого пути. Несмотря на подачку в виде повышенного уровня доступа. Конечно, никуда я от него не денусь, но на это у него уйдут дополнительные нервы и дополнительное время. А наш Командор весьма практичная личность.

Да, увы и ах, никуда я от него не денусь. И не только по причине старой доброй папки в личном сейфе Эрро. Скушают этого Командора — придет следующий, посговорчивее. И будешь ты, подруга, копаться в дерьме не только родной организации, но и всего Союза. Может быть. Каждая смена Командора — риск. Придет добрый дядя с хорошим чувством самосохранения и решит, что риск — это ты. И все. Но это еще цветочки. Если учесть, сколько незапланированного народу узнает о пресловутой папочке, если к власти придет ставленник Совета, и что за этим может последовать, то…

Так что да, придется соглашаться на любую дрянь, в какую начальству придет в голову тебя сунуть. А дрянь будет такого масштаба, что у меня уже заранее сводит скулы.

И вот на ЭТО Эрро без единого звука умудрился меня уломать. Ну не удивительно ли?…

На рабочее место я вернулась с таким выражением лица, что блок удивленно притих, а «мои» агенты начали тревожно переглядываться. Пришлось выдавить успокаивающую улыбку, больше смахивающую на оскал, и поспешно спрятаться за экран портативки.

Через пять минут в блок влетел неведомо где шлявшийся до сего момента Чезе. Его мгновенно изловила за рукав хмурая Алиссо, начав что-то недовольно ему втолковывать. До меня долетела фраза:

— Ты что, ему не сказал?!

Секретарь хлопнул себя по лбу и простонал:

— Операция под угрозой срыва!

На этом этапе в беседу вступила я:

— Какая операция?

Оба слаженно буркнули: «Никакая» и испарились. Дурдом. Да, точно, дурдом с приведениями.

До самого вечера вокруг меня царила какая-то подозрительная свистопляска. Харлин приволокла из столовой упаковку моего любимого сока, возникший из ниоткуда Оско принес на хвосте ворох свежих сплетен, коими и развлекал меня почти до конца рабочего дня, и даже Пешшу, посаженому рядом оформлять заказ на замену табельного оружия, умудрялись вовремя затыкать рот.

Я насторожилась, но ничего не сказала. Подобное же я наблюдала, когда лежала в больнице. Значит, со мной случилась очередная куча дерьма, о которой «мне не стоит знать». Выходя из блока после окончания смены, я уже твердо решила, что возьму Чезе за грудки и не отпущу до тех пор, пока он во всем не признается.

А вот и он, кстати. Я решительно направилась к спешащему по коридору помощнику.

— Значит так. Или ты мне сейчас же рассказываешь…

— Шеф, там… там просто катастрофа! — перебил меня задыхающийся Чезе.

— Где?

— У Марлен!

— Где?! — взревела я. — Почему сразу не сказали?!

Так вот почему во всем этом замешана Алиссо! О Боги! Через секунду я уже была возле ее каюты. Дверь была не заперта, и я ураганом ворвалась внутрь. В помещении царила непроглядная темень, из которой выделялась только округлая фигурка Марлен в белом платье, стоящая посреди комнаты, и слышалось (по крайней мере, мне) многочисленное сопение.

— Ну и какая катастрофа произошла? — убедившись, что с охраняемым объектом вроде бы все в порядке, я снова приобрела способность конструктивно мыслить.

— Вы забыли про… — начала Марлен своим тихим голоском и хлопнула в ладоши.

Вспыхнул ослепительный свет и полдюжины луженных глоток провопили:

— День Рожденья!!!

— Чего?… — слабо промямлила я и предприняла вялую попытку дать задний ход, но была тут же изловлена и усажена в кресло, вытащенное на середину гостиной.

Я переводила вконец ошалелый взгляд с одной довольной физиономии на другую и понимала, что ничего не понимаю. Впечатление усугубляли праздничного вида голографии, украшавшие все доступные для этого поверхности. С десяток гелиевых шариков прыгали под потолком, размалеванные во все цвета радуги.

Тем временем эти оболтусы выстроились коридором возле моего кресла и, бессовестно кривляясь, проорали: