Прямо за углом - Эдуард Катлас

Не проповедовал. Лишь делился крохами своего понимания вселенной. Лишь рассказывал истории.

Потому что некоторые истории стоят того, чтобы их рассказать. А некоторые из них стоят даже того, чтобы их рассказывали снова и снова.

Сейчас, спустя эпохи, мы называем старика пророком, то есть тем, кто явил нам откровение. Сейчас мы говорим, что сама судьба вела его к тому, чтобы он осознал откровение и рассказал его.

Но тогда старик просто сидел у костра, просто рассказывал истории.

Откровение явилось само:

Познай мир. Познай себя. Расскажи свою историю.'

* * *

Костер давно погас, и люди разошлись.

Старик подвинулся к теплым углям поближе. Он явно мерз, но дров тут всегда не хватало, поэтому она старался использовать тепло полностью. Грел у теплых углей замерзшие ноги, которые уже не могла согреть кровь, как у молодых.

— Мы нашли для тебя закрытый грот, тихое место, которое никто не потревожит в твое отсутствие. Мы будем ждать тебя обратно, с новыми историями. Твоя история занимательна, полезна и познавательна. Но я могу ее углубить. Я слышал о таких, как ты. Не видел никогда, но слухи появлялись, если слушать внимательно, слышен и шепот вдалеке. Ты знаешь уже многое об этом мире, знаешь языки намного лучше меня, но ты знаешь не все.

Он укутался еще сильнее, пошевелил угли, с сожалением понимая, что они уже не разгорятся.

— Ты не знаешь, что эта планета стала такой благодаря таким, как ты. После того, как прошла общая эвакуация, кто-то остался. Жил здесь, тяжело, но жил. А потом кто-то из сильных понял, что планета особенная. Она не просто взбесилась, не просто появились эти странные слепые пятна. Кроме этого — на ней начали появляться такие, как ты. Может, всегда появлялись, но их было незаметно. Думаю, все эти гладиаторские бои — это прибыльная ширма для того, чтобы отлавливать таких, как ты. Кто это делает и зачем, я не знаю. Кто ими руководит, я не знаю. Это уже не моя история. Если слушать тебя, получается, что они вас не убивают. Тогда тебе стоит подумать, где твои соплеменники, где их прячут. Но это работа на то время, когда ты вернешься.

— Возвращайся поскорее, что-то надвигается, я это чувствую, это чувствуют даже камни. Может быть, ты сможешь понять, что именно.

Я кивнул и поднялся.

— За что ты здесь, старик? — спросил я перед уходом.

— Не каждый здесь за что-то, — старик закряхтел, поднимаясь следом. Он явно не хотел сидеть у остывающего костра один. — Я здесь не за что, а почему. Я спустился сюда добровольцем. Знал, догадывался, верил, что и здесь судьба спряла тоненькую ниточку, которую нужно найти. Знал, что здесь тоже найдется кто-то, кому пригодится моя история.

— Она пригодилась, старик, — кивнул я, — очень пригодилась.

* * *

Я не люблю, чтобы кто-то видел мое исчезновение. Даже в тех мирах, где мои прыжки не являются тайной.

Поэтому я попрощался со своими заранее, надеясь, что увижу их живыми по возвращении.

— Куда ты пойдешь дальше? — спросила Амазонка. Удивительные вещи делает с людьми возможность нормально помыться. Амазонка оказалась светловолосой красоткой, стройной и гибкой. Не думаю, что она будет хранить здесь мне верность, но этого я и не просил. Пару ночей, которые мы провели вместе, грея друг другом теплом тел, это даже больше, чем я мог мечтать получить в этом мире. Большее, чем я думал отдать.

Как соблазнить женщину, которая шла с тобой по враждебным землям бок о бок? Никак. Нужно просто помыться, и природа возьмет свое. Может, еще пример ящеров подстегнул. Два одиноких сердца, которым пришлось перебраться в другую звездную систему, чтобы найти друг друга.

— Что интересно, — вклинился Хакер, сбив мои мысли, — так это то, что первый Храм Судеб появился через сотни лет после появления пророка. Так что судьба вела его даже сильнее, чем говорится в каноне. Это не ему помог Храм Судеб, это он помог Храму. А может, и то и другое. Но никто, даже лучшие теологи, не могут ответить, что же все-таки было раньше — Храм или пророк.

Хакер смутился, замялся, и махнул рукой, мол — проехали.

— Кто бы знал, — ответил я. — Кто бы знал, куда меня забросит.

— А ты попробуй себе представить, где бы ты хотел оказаться. Что бы хотел сделать. Какую историю потом расскажешь. — Амазонка развела руки, словно натягивая лук. — Представь, куда ударит стрела, только тогда она попадет.

Я кивнул.

Хороший совет. Получше многих других.

III. Интерлюдия. Представь

— Попытки обмануть систему никогда не приводят ни к чему хорошему. Удачный обман вселенной приводит лишь к одному — система находит способ обмануть тебя тоже, контратаковать, чтобы вернуть себе равновесное состояние. После этого обманщик, почти всегда, погибает.

Священник в серой сутане, на сером фоне, поднял взгляд от текста и посмотрел прямо на меня.

На голого, обнаженного чужака, который стоял на коленях между паствой, сотнями, тысячами монахов в капюшонах, накинутых на головы. Ровно два метра между монахами слева и справа, ровно два метра до предыдущего ряда, два метра до ряда сзади.

Священник посмотрел на меня, и в его взгляде я не нашел удивления. Как и радости или разочарования.

Одинокая звезда, скорее всего далекий спутник, или планета-сестра, прямо над горизонтом, у него за спиной.

Я начал поворачивать голову, чтобы оценить окружающее, я, оказавшийся в метре от монаха слева и в метре от монаха справа. А впереди меня не оказалось никого. Попал в междурядье.

Повернуть голову мне не дали. Холодная сталь вжалась в горло, заставляя остановиться от осмотра.

Но серых монахов на коленях стояло тысячи. До горизонта, до края видимости, который мне был доступен в свете одинокой звезды.

Сталь у горла ждала.

Священник опустил глаза, взглянул на книгу и посмотрев на меня, или на того, кто стоял за мной, кивнул:

— Обманщик погибает.

Острейшая сталь не принесла боли. Боль мне принесла невозможность дышать, кровь в легких и, более всего, недоумение.

Заметка на память: не ждать, когда тебе перережут горло.

Представь, где ты должен оказаться, просто представь.

* * *

Пора уже понять, что нас, таких как мы, ждут далеко не все миры. И даже если монахи, возможно, мне просто почудились, то этот то мир точно оказался реален.

И тоже не был в восторге