Позвонок (СИ) - Ланда Ив

Из беспроглядно черного прямоугольника вышла болезненно желтая девушка в одном лишь банном полотенце, обмотанном вокруг щуплой фигуры. Она протянула костлявые руки, покрытые узкими черными капиллярами в сторону Ральфа и Саймона.

— Жадина здесь Темная Госпожа, а не я, — уже женственным приятным голосом сообщила мисс Байерс.

Ви привстала на локтях, перед глазами все кружилось и плыло, но это не помешало ей рассмотреть черный крюк, торчащий позади девушки, из ее шеи. Он прокалывал кожу как раз под затылком и был натянут при помощи некого черного жгута, тянущегося из мрака квартиры.

— Нет! Ральф, — Джефф попыталась встать, но девушка с крюком сделала рывок в сторону мужчин. Она схватила мистера Дука, и тот заорал во всю глотку. Ральф же увернулся и бросился было к Ви, но костлявая рука успела сцапать край его зимней куртки.

— Вильда! — выкрикнул он, но слово проглотил внезапно усилившийся ледяной ветер, задувающий с неистовой силой мужчин внутрь квартиры. Охранник замолчал сразу, как только очутился внутри, Ральф же схватился за дверной угол.

Позабыв о боли разбитого лица и головокружении, Джефф прыгнула вслед за другом и схватила его за запястья. Она принялась тянуть его на себя, противясь всасывающей невидимой воронке. Ральф уставал держаться, его нижняя часть уже поглощалась темнотой квартиры, но Вильда сдаваться не собиралась. Она тянула и тянула, брыкаясь ногами в попытках подняться.

— Заплати не златом, не бумагою, но тем, от чего ты обеднеешь, но нищенкой не стане-е-е-ешь…

Янтарный глаз распахнулся под потолком квартиры, и Вильда Джефф увидела, как пространство вокруг него начало густеть и светлеть, превращаясь в полупрозрачную субстанцию, похожую на облако. Это неизвестное нечто резко рухнуло вниз, не вызвав ни звука.

Ральф застыл. Он даже перестал дышать, однако, тяга прекратилась, и мужчина упал торсом на сверкающий пол.

— Ральф, как ты? — видящая тут же подлетела к нему, начав осматривать.

Шок и отчаянная паника охватили ее, едва она узрела таз и ноги Ральфа. Они были плоские, будто брюки на вешалке в магазине. Переведя взгляд дальше, вглубь коридора, она заметила абсолютно сплющенного Саймона Дука, к которому прилипло не менее сплющенное тело мисс Байерс. Они дрейфовали вместе по глади кровавого озера.

Видящую заколотило таким ознобом, что собственное тело казалось чужим. Она не могла совладать с пальцами, с руками, с ногами — да со всем.

«Он жив?! Жив?!» — металось в ее голове, пока ледяные руки оттаскивали обмякшего Ральфа в сторону, ближе к лифту.

— Ви… — просипел тот. — Вильда, я не могу подняться. Я не чувствую ног.

Девушке захотелось выдохнуть с облегчением, ведь напарник жив — в мыслях занимались надежды о возможности его подлатать в больнице. Но стоило ей снова посмотреть на таз и ноги…

— Мы справимся, Ральф. Солнышко, мы справимся с этим, — лепетала она, пока одержимо била кнопку лифта в безуспешных стараниях призвать его быстрее. — Справимся.

Внезапная вибрация в кармане заставила Джефф дернуться и едва не распрощаться с рассудком. На миг ей почудилось, будто янтарный глаз вернулся и снова гудит, засасывая всех и все в проклятое логово. Но нет, это был просто мобильный, просто оповещение из социальной сети «Хэппихай».

Она прочитала сообщение лишь сидя в машине скорой помощи, пока та везла их с Ральфом в больницу.

«Дорогая Вильда Джефф! — гласило письмо от незнакомой девчонки Диеры Вест. — Прошу, умоляю, помогите мне! Я уже не знаю, к кому обращаться. Родители не поверят мне, а друзья предпочли от меня отвернуться. Я совершенно точно могу заявить, что в моего брата кто-то вселился. Он пытался убить меня, пытался убить отца. Жизнь нашей семьи катится в бездну! Умоляю вас откликнуться и помочь мне! Вы — моя последняя надежда спасти семью. Спасти брата.

Ваша преданная поклонница Диера Вест».

Глава 28

Отдаленные невнятные голоса, взявшиеся невесть откуда, прорезали непоколебимую святую тишину в темнейшей безграничной пустоте. Это было грубое нежданное вторжение, выдирающее из объятий подлинного Рая. Да, такой Рай казался Франку Брауну действительно идеальным, ибо здесь царило нерушимое спокойствие. Здесь не существовало событий, не существовало проблем, не существовало связи с реальной жизнью, а потому не существовало ни злости, ни боли, ни горя. Ничего. И именно это «ничто» дарило ни с чем несравнимый покой, вечность которого была желанной.

Забавно, ведь раньше представление небытия категорически не нравилось Франку. Он не мог бы смириться с тем, что его просто нет, ведь куда же денется все то, что он чувствовал в течение жизни, все то, чего он достигал, его цели, мысли, огонь внутри? Неужели все это растворится и прекратит существование? Разве это не ужасно?

Тогда он не мог допустить мысли, что пустота может оказаться спасением. Вечный покой оказался не таким уж страшным. Не испытывать ничего, даже не хотеть испытывать что-либо — это оказалось настоящим блаженством после существования, наполненного суетой, тревогами и печалью.

Мысли об отмщении растворились, словно были обычным сном (собственно, как и сама жизнь), но эти чертовы голоса… Тихие, но назойливо бубнящие, а потому бесцеремонно нарушающие безмятежный сон.

Кто-то спорил, и звуки эти становились все громче, отчего Франк начинал злиться. Пробуждаться ему совершенно не хотелось, но слова становились все более разборчивыми.

— Ты медик, чтоб тебя! — неприятно сипел изношенными голосовыми связками кто-то.

— Я не закончил университет! — огрызнулся более молодой, но тоже ужасно уставший голос. — Из-за тебя.

— Мне плевать. Если пацан сдохнет, у тебя будут проблемы, Вильям.

«Так я не умер, — раздосадовался Браун. Тут же его сердце обожгло яростью. Презрение к себе хлестануло его плетью и отрезвило разум окончательно: — А ты хотел так легко отделаться? Умереть и бесконечно отдыхать, забив на то, что убийцы Роберта еще ходят по земле? Серьезно, Франк?! Ты убил только Ромула».

Пульс застучал у парня в ушах, и он осознал, что уже достаточно пришел в себя, чтобы открыть глаза. Когда он сделал это, то, первым делом, увидел серый каменистый потолок, тонущий в тенях мрачного помещения. Света было слишком мало.

Кто-то суетился сбоку, затягивал потуже бинты на торсе Франка, отчего парень чувствовал боль, но вполне терпимую.

— Он пришел в себя, — обрадовался молодой голос сбоку.

Серый потолок тут же загородила черная фигура, нависшая над раненным парнем. Старшеклассник теперь видел только мертвецки бледную челюсть с острым подбородком и недовольный, почти лишенный губ, рот. Остальную часть головы существа, слишком уж напоминающего Смерть во плоти, скрывал глубоко натянутый на лицо капюшон.

— Да, — прошелестел «жнец». — У тебя получилось, недостудент. Молодец.

Сбоку облегченно вздохнули.

Франк Браун начал улавливать запах сырости и медикаментов, его мозг полностью проснулся. Парень понял, что находится не в здании: помещение имело круглый бугристый потолок, покрытый трещинами, каменные стены вокруг напоминали часть древних развалин, какие показывают в приключенческих фильмах про героев-археологов. И пыль… Вокруг было много густой пыли, крупной, как песок.

Браун повернулся в сторону того, кто хлопотал над его ранами, и увидел изнуренного вида молодого мужчину, грязного, с засаленными волосами (похоже, темными или темно-русыми). На парне были лишь ободранные изношенные штаны. Он стоял на коленях перед постелью. Рядом с ним, на большом лоскуте ткани, лежал раскрытый пластмассовый чемоданчик белого цвета — аптечка, а подле него — пакет с ворохом из окровавленных бинтов и ваты.

— Кто вы такие? — низко и удивительно спокойно вопросил Франк. Он взглянул на второго, которого счел жнецом.

Долговязая высокая фигура в черной толстовке с капюшоном обогнула кровать и села на край матраса, в ногах.

— Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо, — возвышенно ответила фигура, затем издала хриплый смешок. — Шучу. Не совершаю я никаких благ, окроме блага собственного. Ты жив, ибо это моя прихоть.