Острие скальпеля. Истории, раскрывающие сердце и разум кардиохирурга - Стивен Уэстаби

унитаза, и мне пришлось затирать пол шваброй. К полудню, когда ко мне пришел профессор, я собрал вещи и приготовился отправиться домой. Возможно, это было рекордно короткое пребывание в больнице после хирургической простатэктомии, но я даже не рассматривал вариант провести еще одну бессонную ночь в больнице за большую плату.

Дэвид отнесся к этому спокойно, как и к большинству других вещей, потому что он собирался на пенсию. Мы жили близко друг от друга, поэтому он всегда мог ко мне заглянуть, если бы со мной что-то случилось. Еще пару дней из меня выходили сгустки и свежая кровь, но это казалось мелочью по сравнению с тем, какое облечение я испытал после устранения обструкции. К тому же мои почки теперь были спасены. Я жалел, что не сделал это много лет назад.

Хирурги не меньше других людей боятся заболеть. Возможно, даже больше, потому что мы слишком много знаем. В одной известной газетной статье говорилось: «Единственный недостаток Национальной службы здравоохранения в том, что она не прилагает достаточно усилий для спасения людей». Основная проблема состояла в том, что служба была создана как национализированная отрасль промышленности, которая должна была сделать медицинские услуги одинаково доступными для всех, но не максимизировать их эффективность. Лично я не возражаю: я не против того, чтобы мы с моей семьей не получали никаких преференций, как это бывает в других областях промышленности, но против того, чтобы не получать вообще никакой помощи. Безрадостная семидесятилетняя годовщина Национальной службы здравоохранения наконец-то обошлась без лживого лозунга: «Нашей системе завидует весь мир!» Это не так.

Британская служба здравоохранения отстает от систем других стран во всем, кроме недостатка финансирования, уровня детской смертности и сердечных приступов.

Мы отстаем от других хороших систем здравоохранения во всем, кроме недостатка финансирования. У нас более высокий уровень детской смертности, а также смертности от рака и сердечных приступов. Наиболее полная статья о статистике выживаемости онкологических больных была опубликована в журнале The Lancet в 2018 году. Там говорилось, что Великобритания занимает сорок седьмое место среди пятидесяти шести стран по выживаемости при раке поджелудочной железы, сорок шестое – при раке желудка и сорок седьмое – при раке яичников. Мы отставали от Латвии, Румынии, Турции и Аргентины. Согласно подсчетам, более 10 000 смертей от рака можно было бы предотвратить, если бы мы были хотя бы в середине списка.

Все это вовсе не связано с тем, что у нас плохие хирурги, терапевты и медсестры. Наоборот. Большинство из них талантливы, трудолюбивы и внимательны к пациентам. Если бы не бюрократия и куча ограничений, они могли бы работать продуктивнее. В лучших системах здравоохранения гораздо больше врачей и медсестер, а время ожидания обследования и лечения значительно короче. У них больше оборудования и спасающих жизнь лекарств, а новая аппаратура закупается своевременно, независимо от ее стоимости. Кроме того, такие системы здравоохранения не зависят от политического пинг-понга.

Я сам все это видел в европейских и американских больницах. Мои племянники с удовольствием работали врачами в Австралии, в то время как мы предлагали австралийским врачам золотые горы, лишь бы они приехали к нам. Но они не соглашались. Только врачи из бедных стран готовы работать на Национальную службу здравоохранения, и это видно. Мы пытаемся привлечь врачей и медсестер из Азии и Африки, но они нужны у себя на родине. Пришло время кардинальных перемен.

Лучшие системы здравоохранения не управляются государством, которое воспринимает пациентов, процедуры и технологии как бремя. Когда в приоритете остается уход за пациентами, а не сокращение расходов, исчезает необходимость ежегодно платить пять миллиардов фунтов, чтобы удовлетворить иски по медицинской халатности, и отказывать людям в лечении остеоартрита, грыжи или варикоза просто потому, что они не несут угрозы жизни. В лучших системах здравоохранения не приходится на месяц отменять все плановые операции из-за так называемой «сезонной нагрузки», как будто зима – это неожиданное явление. Мне, занятому врачу, проработавшему в сфере здравоохранения несколько десятков лет, Национальная служба здравоохранения предложила год ждать операции, а во время ожидания постоянно ходить с катетером и носить с собой пакет с мочой. Неудивительно, что Великобритания находится на третьем месте среди восемнадцати западных стран, в которых пациенты часто умирают по предотвратимым причинам.

Великобритания находится на третьем месте среди 18 западных стран, в которых пациенты часто умирают по предотвратимым причинам.

Тем не менее никому не хватает смелости, чтобы упразднить или реформировать это сомнительное сокровище, из страха оказаться в политическом забвении. Вы, вероятно, думаете, что ежедневные страшные истории и скандалы, которые касаются даже наших лучших больниц, стали своеобразным красным флагом. Лейбористы надеются, что консерваторы предложат европейские или австралийские модели финансирования, чтобы напасть на них за стремление к приватизации. По той же причине партия тори старательно избегает каких-либо значительных реформ и продолжает петь все ту же старую песню. Мы платим миллиарды фунтов на преобразование Национальной службы здравоохранения, но никто не знает, куда уходят эти деньги. Мы, работники системы, не строим никаких иллюзий. Прекрасный кардиохирург Нил Моат, который докладывал мне о ходе родов Сары, пока я оперировал, рано ушел из Бромптона, чтобы стать медицинским директором крупной фармацевтической компании в Калифорнии. Когда я неожиданно столкнулся с ним в кафе, он сказал: «Я просто не мог и дальше терпеть Национальную службу здравоохранения».

Печально, что те из нас, кто работал в медицине, действительно хотели, чтобы Национальная служба здравоохранения стала лучше. У меня не было никакого интереса к частной практике на протяжении всей моей карьеры. Я проводил исследования, писал научные статьи и публиковал многочисленные учебники, чтобы Национальная служба здравоохранения стала известна на мировой арене. Хирурги ехали в Оксфорд, только чтобы посмотреть, как мы можем работать настолько продуктивно при минимуме ресурсов. Но системе было абсолютно все равно. В шестьдесят восемь лет мне пригрозили увольнением за то, что мой план личного развития, необходимый для переаттестации, оказался не до конца написан. Подумайте об этом, Генеральный медицинский совет. Что могло способствовать моему эмоциональному здоровью, которым была так увлечена Королевская коллегия хирургов?

Мое вынужденное обращение к частной медицине заставило меня задуматься о том, что я больше всего ценил в системе здравоохранения. Особенно меня волновала доступность лечения, причем неважно где: в Англии или в Африке. Доступ к медицинским услугам в Великобритании считается бесплатным, но не стоит забывать о том, что все мы – вернее, большинство из нас – платим налоги. Когда мы заболеваем, у нас есть четыре варианта. Первый – это ждать