АПОЛЛОН-13 - Джим Лоувелл

– Это не составит для меня труда.

– Я сказал, что я в порядке, - твердо повторил пилот ЛЭМа.

– Хорошо, - сказал Суиджерт, переглянувшись с Лоувеллом, - Хорошо.

Лоувелл смотрел на обоих своих товарищей, размышляя, что делать дальше. Но, прежде чем он нашел решение, его мысли были прерваны. Из-под пола ЛЭМа донесся неясный хлопок, затем свист, а затем кабину потряс тяжелый удар и вибрация. Лоувелл прыгнул к своему окну. Слева по полю зрения под сборкой стабилизаторов он увидел поднимающееся вверх такое знакомое облако ледяных кристаллов. На мгновение Лоувелл испугался, но быстро понял, чем был вызван этот шум и выброс.

– Это конец нашей проблемы с гелием, - повернувшись к товарищам, сказал он.

– Почти вовремя, - взглянув на свои часы, произнес Хэйз.

– А я уже почти забыл об этом, - признался Суиджерт.

– «Водолей», это Хьюстон, - вызвал Джек Лусма, - Вы ничего не заметили в последние секунды?

– Да, Джек, - ответил Лоувелл, - Я как раз собирался тебе сообщить. Под сборкой номер четыре я обнаружил выброс снежинок. Полагаю, что это гелий.

– Принято, - сказал Лусма, - Мы наблюдали, как давление возросло до 131 атм, а теперь оно упало до сорока и продолжает быстро падать.

– Приятно слышать, - сказал Лоувелл, - Но это значит, что нам придется позаботиться о восстановлении вращения теплового контроля.

Командир посмотрел через окно на расширяющееся облако гелия и увидел, что Земля и Луна, которые с последнего запуска вращения «ПТК» проходили по центру его иллюминатора, теперь заметно сместились: Земля поднялась выше, а Луна опустилась ниже, и обе угрожали уйти из его поля зрения.

– Похоже, взрыв развернул нас по углу рысканья и немного изменил наклон. И это то, что они назвали «нереактивной утечкой»?

– Правильно, - сказал Лусма, - Я не хотел рассматривать, как реактивный вариант.

– Мы оба: и ты и я.

– Так, давление уже опустилось ниже 3.4 атм. Ты все еще видишь снежинки?

Лоувелл выглянул в окно.

– Да, - ответил он, - совсем немного.

– Хорошо, - сказал Лусма, - Тогда почему бы вам не проследить за положением корабля - как изменяются наклон и рысканье - и не держать нас в курсе? Позднее мы передадим вам рекомендации, сможете ли вы восстановить «ПТК».

– Принято. Начинаем отслеживать.

Лоувелл устроился перед своим окном, скрестил от холода руки, и начал следить за перемещениями Земли и Луны. Движение космических тел было почти гипнотическим, и в предрассветной тишине четверга Лоувелл почувствовал странное спокойствие. Он знал, что через пару часов ему придется взять в руки пульт ориентации и снова заняться утомительной процедурой восстановления вращения «ПТК». Но прямо сейчас его это мало беспокоило.

В то время как командир уставился в левый иллюминатор, члены его экипажа, очевидно, пребывали в такой же безмятежности, потому что решили устроиться на незапланированный отдых. Хэйз, которого лихорадило, наполовину поднялся в туннель, избегая холодного командного модуля. Он мгновенно уснул, а его голова парила над кожухом взлетного двигателя. Суиджерт, претендуя на покинутое Хэйзом место пилота ЛЭМа, свернулся калачиком на полу по правой стороне, обмотав для устойчивости провода вокруг своей руки. Лоувелл посмотрел, как они устроились, и через некоторое время окликнул Землю.

– Хьюстон, - тихо сказал он в свой микрофон.

– Хьюстон слушает, - ответил Лусма, вслед за Лоувеллом неосознанно понизив свой голос, - Как вы там, Джим?

– Неплохо. Совсем неплохо.

– Ты один, или с тобой Джек и Фред?

– В данный момент Джек и Фред оба спят, - ответил Лоувелл, глядя на успокаивающееся движение Земли и Луны, - Похоже, что касается «ПТК», у нас не будет особых проблем.

– Хорошо. У нас здесь тоже все выглядит спокойно. Мы продолжаем следить и поставим вам в известность о новых процедурах.

– Принято, - сказал Лоувелл.

– На самом деле, - добавил Лусма, - если ты не против, я могу передать тебе одну процедуру. Я только что получил от офицеров навигации записку, что они хотят обсудить с вами некоторые вопросы, - КЭПКОМ помолчал, - Как насчет некоторых соображений о входе в атмосферу и приводнении?

Лоувелл сразу не ответил, обведя кабину глазами. Сначала он наткнулся взглядом на выключенную приборную панель, затем на спящий экипаж, потом на смещенное изображение Земли и Луны в иллюминаторе ЛЭМа и, наконец, на последние снежинки, вылетающие в космос из уже полностью неработоспособного посадочного двигателя.

Да, он принял решение. Приводнение - это именно то, что он хочет обсудить.

12

С самого начала утренней смены у Джерри Бостика, офицера полетной динамики Бордовой команды, не заладился день. Он подозревал, что дальше будет еще хуже.

– Проклятье, - мягко проворчал Бостик, стоя за своим терминалом первого ряда и с отвращением глядя на экран.

Склонившись над плечом Дэйва Рида, дежурного оператора ДИНАМИКИ, он второй раз посмотрел на светящиеся цифры.

– Проклятье, - повторил он, на этот раз достаточно громко, чтобы Рид повернулся в кресле.

– В чем проблема, Джерри? - спросил Рид.

– Ты не захочешь узнать это, - ответил Бостик.

– Попробуй объяснить.

Бостик приблизился к Риду и пробежал указательным пальцем по колонке цифр, остановившись на одном показателе. Рид нагнулся вперед и прищурился. Колонка, на которую указывал Бостик, называлась «Траектория». Параметр, на котором остановился его палец, имел значение «6.15».

– О, нет, - застонал Рид, обхватив голову руками.

С десяти часов вечера, когда завершилась курсовая коррекция «Аполлона-13», этот параметр оставался самым обнадеживающим из всего потока телеметрии от корабля. Еще вечером, до запуска посадочной ступени, траектория «Водолея» с «Одиссеем» ухудшилась до 5.9 градуса, лишь на полградуса выше нижней части коридора входа в атмосферу - той части коридора, ниже которой произойдет отскок от атмосферы обратно в космос. После курсовой коррекции ситуация разительно отличалась в лучшую сторону: траектория поднялась до приемлемых 6.24 градуса, почти 6.5 - центра коридора. Однако теперь, в восемь утра четверга, за двадцать восемь часов до посадки, траектория снова разладилась.

– Джерри, что за ерунда здесь творится? - спросил Рид, отодвигаясь в сторону и давая возможность Бостику подойти ближе к экрану.

– У меня нет никаких идей.

– Ну, это не утечка гелия.

– Да, этого было бы недостаточно для такого отклонения.

– Может, ненадежные параметры траектории.

– Данные надежны, Дэйв.

– Может, на сигнал наложились какие-то помехи.

Бостик посмотрел на стабильные и немигающие цифры «6.15» на экране:

– Разве, это похоже на помехи?

Если показатели гелия и параметры траектории были верными, и космический корабль, действительно, опускался ко дну коридора, это означало, что необходимо снова запустить посадочный двигатель ЛЭМа и исправить положение. Но если гелий, предназначенный для наддува топливных баков, вышел, то включение двигателя было маловероятным. Прежде чем Бостик успел обдумать эти мысли, сзади к нему подошел Глинн Ланни, руководитель полета Черной команды.

– Джерри, - сказал Ланни, - Мне надо с тобой поговорить. У нас проблема.

– У меня здесь тоже проблема, Глинн, - сказал Бостик, - Похоже, мы снова опускаемся.

– А параметры траектории надежны? - спросил Ланни.

– Видимо, да, - ответил Бостик.

– Там еще какая-то утечка?

– Насколько мы понимаем, нет, - сказал Бостик.

– Тогда пусть это останется твоим приоритетом, - сказал Ланни, - Но займись еще и вот чем: мне позвонили из Комиссии по атомной энергии. Они беспокоятся о ЛЭМе.

Бостик опасался этого. Во время запланированной стоянки «Водолея» на лунной поверхности Джим Лоувелл и Фред Хэйз должны были не только собирать камни, но и установить там ряд автоматизированных научных приборов, включая сейсмограф, детектор солнечного ветра и лазерный отражатель. Поскольку эксперименты должны были продолжаться не менее года и поскольку топливные элементы или батареи не могли так долго работать, оборудование было снабжено миниатюрным ядерным реактором, наполненным необогащенным ураном с атомных заводов.

На поверхности Луны этот маленький генератор не представлял ни для кого опасности. Но, как только возникло предложение использовать такие системы питания, некоторые люди обеспокоились вопросом, что случится, если маленький стержень из ядерного топлива не попадет на Луну? Что если ракета «Сатурн-5» взорвется до выхода на околоземную орбиту, метнув уран, кто его знает куда? Для предотвращения случайного заражения местности конструкторы ЛЭМа согласились поместить ядерные материалы в тяжелую жаропрочную керамическую оболочку, которая устоит во время взрыва, огненного входа в атмосферу и даже при разрешительном столкновении с поверхностью нашей планеты, не вызвав малейшей утечки радиации. Когда же ЛЭМ покидал орбиту Земли и направлялся к Луне, защитная оболочка становилась ненужной, и никто больше о ней не думал. Но теперь «Аполлон-13» возвращался домой, и ему предстоял тот огненный вход в атмосферу, которого так опасались пессимисты. Джерри Бостик предполагал, что Комиссия по атомной энергии («АЭК») начнет теперь соваться со своими опасениями по поводу радиоактивного стержня и его керамической защиты.