Апокалипсис, вид снизу. Том II (СИ) - Волков Олег Александрович "volkov-o-a"

Авантюра, всё авантюра, очередная авантюра. Если в комнате отдыха кто-нибудь есть, то он наверняка весьма удивится ловкости крыс, что сумели сами открыть дверь. А там, дальше, неизбежные последствия в виде дикого визга, если женщина, или чего потяжелей в качестве метательного снаряда, если мужчина. Но, к счастью, в комнате отдыха не оказалось ни мужчин, ни женщин.

Дёргаться лишний раз тоже не нужно, Виант замер на месте. Настороженный взгляд обежал комнату. Ага, расслабляться не стоит. На кухонном столике рядом с раковиной шумит электрический чайник. В лучшем случае, его поставили несколько минут назад. Нет никакой гарантии, что человек, может быть та самая женщина в чёрном деловом платье, не вернётся заварить чайку минуты через две, если не раньше.

Дьявольский механизм захлопнул за Виантом дверь. Сквозняк вновь принялся обдувать лапы. Но откуда дует? Понятно откуда. Напротив входа, как раз над длинным угловым диваном, широкое окно. Центральная секция распахнута настежь. Грязно-белая москитная сетка мелко-мелко дрожит под напором ветра. А вот и выход.

— Еда! — Инга приподнялась на задних лапах и указала на стол возле дивана.

На кой хрен нужна комната отдыха, если в ней нельзя посидеть на мягком и попить чайку. Что именно находится на столе перед длинным диваном, не видно. Но что-то быть обязательно должно. Инга первой сорвалась с места.

Разбег, прыжок, диван, стол. Лапы проскользнули по гладкой столешнице. Еда! Виант едва не задохнулся от радости. Точно по середине стола, в плетёной вазочке, навалено квадратное печенье. А запах! Ветерок со стороны окна так и не смог унести в сторону обалденный запах свежего печенья.

— Еда! — Инга подскочила к плетёной вазочке.

Передними лапами напарница подцепила печенюшку. Ярко-коричневые крошки брызнули во все стороны.

— Да, это, некогда, — крикнул Виант.

Нельзя, нельзя тормозить. В любой момент в комнате отдыха могут появиться люди. Нужно, нужно, Виант юлой крутанулся на месте. Да негде здесь прятаться. Даже под диваном укрыться весьма проблематично. Ведь он представляет из себя гораздо более удобный вариант скамьи со спинкой и мягкой обивкой. А что творится под ним можно легко рассмотреть прямо от входной двери. Но-о-о… Напарница хрустит свежим печеньем так сладко, так соблазнительно.

— Да пропади оно всё пропадом! — Виант в два шага подскочил к плетёной вазочке.

Зубы впились в податливую плоть квадратной печенюшки. На языке рванул вкус сахара и печёного теста. Виант торопливо проглотил первый кусок. Ночь была долгой. Хоть им крупно повезло прокатиться на промышленном пылесосе, но побегать и понервничать всё равно пришлось более чем достаточно.

Первая печенюшка ухнула в желудок. Виант стряхнул с мордочки пахучие крошки. Естественно, одной мало. Передние лапы вытащили из плетёной вазочки следующую.

— Крысы!!! — истошный вопль троекратным эхом отразился от стен.

Виант едва не поперхнулся. Судорожный кашель выбросил из рта фонтан крошек. Виант повернул голову. Возле распахнутой двери замерла женщина. Глаза выпучены, рот распахнут. Лёгкий белый сарафан перетянут на талии широким красным поясом.

К чёрту печенье! Едва надкушенный кусок плюхнулся на столешницу. Виант дёрнул с места. Короткий разгон и чемпионский прыжок со стола через диван прямо на подоконник. Смачно получилось, Виант едва сумел затормозить. Ещё бы немного, и растопыренные коготки окутались бы белым дымом. Рядом шлёпнулась Инга.

Москитная сетка — последнее препятствие перед свободой. Виант от души полоснул по ней правой лапой. Но, проклятье, острые коготки наглухо увязли в маленьких квадратных дырочках. То ли москитная сетка более качественная, то ли просто более новая. Что делать? Паническая мысль шариком для пинг-понга заскакала внутри черепной коробки.

— Крысы!!!

Истошный крик женщины перебил свист рассекаемого воздуха. Виант тут же сиганул в сторону, Инга рванула в противоположную. Дамская сумочка с длинными лямками — убойная вещь. Москитная сетка в пластиковой раме прогнулась, треснула и выскочила наружу. Женщина не придумала ничего лучше, как запустить в грызунов собственную сумочку. Тем лучше — путь на свободу есть!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Инстинкт самосохранения очень вовремя схватил за шкирку. Вместо того, чтобы прыгнуть не глядя, Виант осторожно выглянул наружу. Первый этаж, как и должно быть, но всё равно достаточно высоко. Придётся иначе.

Виант перегнулся через раму. Лапы в стороны, живот проскользнул по грязному пластиковому карнизу. Серая городская пыль очень не вовремя полезла в нос. В последний момент Виант успел зацепиться за край карниза. Сила гравитации потянула вниз, тело качнулось, живот мягко ударился в стену. И всё, дальше просто прыгать.

Пальцы разжались. Прямо в воздухе Виант изогнулся и приземлился на асфальт. Все четыре лапы тут же отозвались болью. Крысам даже с первого этажа прыгать чревато. Куда дальше?

И вновь голова судорожно крутанулась на все триста шестьдесят градусов. Повезло в очередной раз, окно комнаты отдыха выходит не на широкий проспект или площадь перед Левобережным вокзалом, а в небольшую улочку. Проезжая часть пуста, лишь вдалеке торопливо шагают двое прохожих.

— Виант, смотри, — голос напарницы дрогнул от возбуждения.

Дамская сумочка, что так кстати вышибла раму с москитной сеткой, лежит рядом на тротуаре. От удара о землю она распахнулась, наружу высыпало содержимое. Среди пакетиков, помад и расчёсок яркой упаковкой сверкнуло главное сокровище. Виант тут же рванул к нему. Маленькая женская слабость, пока никто не видит — шоколадный батончик. Оставить его? Бросить? Да ни за что!

Как жаль, что крысе, как персонажу компьютерной игры, не полагается хотя бы самый простой рюкзак или сумка. Это же так упростило бы прохождение. Виант прямо зубами ухватил батончик за край яркой упаковки. Это не вариант, но иначе вообще никак.

Пусть и без прежней резвости, Виант побежал вдоль стены дома. Левый бок то и дело трётся о бордовую плитку, которой выложен самый низ стены. Нужно, кровь из носа нужно, как можно быстрей убраться с открытой со всех сторон улицы. Здесь, на проезжей части, нет даже припаркованных машин. Лишь голый тротуар и фонарные столбы.

— Сюда! Сюда!

Виант поднял голову, коленки передних лап тут же больно ударились о шоколадный батончик. Впереди, как раз на углу дома, остановилась Инга. Напарница поднялась на задние лапы и принялась энергично махать передними.

Своя ноша никогда не тянет, шоколадный батончик в яркой упаковке Виант так и не выпустил. Инга не зря сообразила пробежать вперёд и разведать территорию. Она нашла отличное убежище. В маленьком переулке, в каких-то десяти метрах от угла дома, вдоль стены замерли два мусорных контейнера на колёсиках. Напарница уже мчится к ним на всех парах.

Последний рывок! Голова чуть было не стукнулась о резиновый ободок стального колеса. Виант ввалился под мусорный контейнер совсем без сил. Пластиковая обёртка шоколадного батончика в последний раз шаркнула по чёрному асфальту.

До чего же утомителен бег с препятствиями. Но, увы, такова крысиная жизнь. Нет, точно, Виант на полусогнутых отполз под прикрытие стального колеса, это будет его последняя ходка в образе крысы. Когда в следующий раз его запихнут в «малахитовую капсулу», то он выберет кого угодно, но только не грызуна. А то, что ходка номер три будет, Виант кисло усмехнулся, можно не сомневаться.

— Виант, я тебя люблю! — воскликнула Инга. — Признаться, меня не прельщает мысль опять жрать мусор, — кулачок Инги ткнулся в дно контейнера над головой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Напарница взялась за шоколадный батончик. Тонкая упаковка треснула под натиском её голодного нетерпения. Там, в комнате отдыха, Виант не заметил, сколько именно свежих печенюшек успела сожрать Инга, но вряд ли их количество больше двух.

Дыхание несколько успокоилось.

— Ситуация ещё хуже, чем ты думаешь, — Виант перевернулся на лапы.

— В смысле? — Инга подняла голову.

— Контейнер над нашими головами пуст, — Виант ткнул кулаком в поцарапанное днище, сверху отозвалась пустота. — Мусор обычно забирают либо вечером, либо утром. Так что, любовь моя, при всём желании, закусить отбросами у нас всё равно не получится.