Гиперборейские тайны Руси - Валерий Никитич Демин

«низшей» народной демонологии, приближенный к повседневному житью-бытью и порожденный некоторыми особенностями общения людей (в данном случае – женщин) с ноосферой. Русская Баба-Яга – несомненный носитель древнейшей матриархальной символики. Ее устрашающие черты – результат неизбежной демонизации поверженных былых властительниц после победы патриархального строя. Даже в ее имени, судя по всему, закодирован намек на матриархальное прошлое. Никто не дал вразумительного объяснения, что такое Яга, или в фонетической транскрипции – [Йага]. Наиболее правдоподобными представляются объяснения, связывающие имя хозяйки избушки на курьих ножках со словом «ягать» – «кричать»[41].

Как и в других персонажах, в образе Бабы-Яги прежде всего закодирован скрытый, тайный смысл русской волшебной сказки. Даже развитие сюжета, как правило, напоминает путешествие не только в пространстве, но и во времени, причем в обратном направлении – от патриархата (абстрактный царь и его сыновья) к матриархату. Маршрут героя за тридевять земель в тридесятое царство, кстати, также допустимо трактовать, как путешествие во времени, скажем, как продвижение в глубь тридцати поколений или династий.

В русских сказках содержится явный намек на принадлежность Бабы-Яги к Гиперборее и ее причастность к золотому веку. Речь идет об одной из самых закодированных и насыщенных сакральными смыслами сказок – про то, как гуси-лебеди украли маленького мальчика и утащили его к Бабе-Яге. Наверняка каждый помнит эпизод: когда сестра, наконец, отыскала братца, он сидел на лавочке в избушке на курьих ножках и играл золотыми яблочками. Вспомнили? А теперь вопрос, так сказать, на засыпку: откуда у Бабы-Яги золотые яблоки? Да все оттуда же – из Гипербореи, из эллинского сада Гесперид, где росло дерево с золотыми плодами и куда прилетала русская Жар-птица воровать эти яблоки. Недаром ведь и в одном из фольклорных текстов, записанных еще до революции Д.К. Зелениным в Вятской губернии, Баба-Яга именуется Хозяйкой яблоневого сада! Нелишне в данной связи вспомнить, что название Авалон – местопребывание короля Артура и рыцарей круглого – стола изначально означало «яблоневый остров», что дало некоторым интерпретаторам основание провести параллель между Авалоном и садом Гесперид (а значит – и Гипербореей).

Между прочим, задумывался ли кто-нибудь, что представляет собой сакраментальное жилище Бабы-Яги – избушка на курьих ножках? Почему вдруг на курьих, а, скажем, не на утиных или журавлиных? В современном обыденном представлении фольклорный стереотип воспринимается буквально, и в многочисленных иллюстрациях к русским народным сказкам (или же их экранизации) загадочная избушка изображается не иначе как на двух куриных лапах. Однако русское слово «курья» ничего общего с курицей не имеет. Просто оторванные от Русской земли ее нынешние насельники утратили многие исконно народные и древние понятия (что, к сожалению, относится даже к плеяде знаменитых русских художников-сказочников – начиная от Васнецова и Билибина). Впрочем, беда – пока поправимая: достаточно заглянуть в неисчерпаемую сокровищницу русского языка – Далев словарь.

Так вот, «курья» в ее истинном значении – не прилагательное, как кажется на первый взгляд, а существительное, означающее «глубокую заводь, речной залив» или же «старое речное русло, старицу». Это – главные значения слова «курья». Но есть еще побочные – «разливной речной поток без названия», «глухой речной рукав, теряющийся в болотах» или, напротив, «широкое, глубокое место в реке, с уступами». Вот почему по всей территории России и за ее пределами широко распространены топонимы типа Курья (топонимы с такой вокализацией можно встретить, к примеру, и в Вятской, и в Орловской губерниях), Курейка, Кура и т. п. Представляется, что жилище Бабы-Яги имеет «курейское происхождение» в речном, а не в курином смысле, и пририсовывать птичьи лапы бревенчатой избушке вовсе не обязательно. Конечно, при этом рассеивается очарование давних детских впечатлений, но зато становится понятным истинный смысл древних мифологем. Не исключено, что «курья хозяйка» – Баба-Яга – в прошлом была речной богиней (возможно, она – даже состарившаяся русалка), впоследствии она так и сохранила прежнее «место жительства» – на берегу глухих речных заливов или устьев рек. Быть может, совсем в далеком, гиперборейском, прошлом она была либо дочерью, либо женой (либо той и другой вместе) Морского царя, про которого уже подробно говорилось в самом начале книги.

Убежище Бабы-Яги окружено частоколом, утыканным черепами со светящимися глазницами. Из сказок хорошо известно, что Баба-Яга не только охотится за маленькими детьми, чтобы их изжарить, съесть и покататься на обглоданных косточках, но и нередко помогает главному герою в благополучном свершении его нелегких подвигов. Читателя или слушателя постоянно преследует мысль, что в разных сказках речь идет о совершенно разных персонажах. Так оно и есть на самом деле! Просто в памяти поколений произошло расщепление образа матриархальной владычицы, которая изначально совмещала в себе черты воительницы, дарительницы и одновременно – похитительницы, душегубки и людоедки.

Баба-Яга – сподвижница богини судьбы: ее основное занятие – прясть кудель и очерчивать будущее тем, кто завоюет ее благосклонность. На Севере про нее говорили так: «…Сидит огромная баба на печке и прядет; голова у нее, как бурак, титьки, как ведра, глаза, как солонки». Образ, безусловно, не слишком привлекательный, но никто ведь и не утверждает, что Великая богиня была изящной красавицей? К тому же критерии и эталоны красоты в первобытном обществе были совершенно иные, нежели теперь.

Если вещую Бабу-Ягу ублажить – хотя бы ласковым словом, – она становится доброй, принимает сторону главного героя, охотно ему помогает, предсказывая возможные неприятности и предвосхищая благополучный конец. У нее две сестры – одна мудрее другой. Все вместе они как раз и есть три Пряхи, три богини судьбы, правда, с приставкой «экс», то есть бывшие богини. Один из результатов их «прядильной деятельности» – волшебный клубочек, символ всеобъемлющего и всепреодолевающего знания, который вручается сказочному герою и приводит его к искомой цели, оберегая от неверного шага.

В некоторых преданиях, доживших до наших дней, сохранились намеки, позволяющие представлять Бабу-Ягу как воительницу, богатырку и великаншу. В ее арсенале есть даже волшебный огненный щит, что палит во все стороны, устрашая врагов. Такой она в общем-то изображалась и на старинных русских лубках, не испытавших влияния позднейших художественных интерпретаций. В данном плане образ русской демоницы во многом соответствует калевальской Лоухи, «редкозубой старухи» и одновременно – предводительницы северного воинства. До конца ХVIII века иногда даже проводилась параллель между Бабой-Ягой и древнеримской Беллоною – богиней войны (bellum – «война») и одновременно властительницей Подземного мира.

Впрочем, в Словаре Даля все расставлено по своим местам. Здесь она именуется «злым духом под личиною безобразной старухи»:

«Баба-Яга, костяная нога, в ступе едет, пестом упирает, помелом след заметает. Кости у нее местами выходят наружу из-под тела; сосцы висят ниже пояса; она ездит за человечьим мясом, похищает детей, ступа ее железная, везут ее черти; под поездом этим страшная буря, всё стонет, скот ревет, бывает мор и падеж; кто видит Ягу, становится нем».

Очень уж напоминает