Драконьи долги (СИ) - Янтарина Танжеринова

У молодого сержанта был шанс, и тут уж Айриэ выложилась по полной. Может, свою роль сыграло то, что сержант относился к магессе очень хорошо, а следовательно, её кровь помогала его исцелять. Может, желание Айриэ исправить хоть что-то отогнало от мужчины смерть. Но через несколько часов, вымотавшись до дрожащих рук и вновь мельтешивших точек перед глазами, Айриэ могла с уверенностью заявить: он будет жить. Если пустить всё на самотёк, он станет прежним лишь через несколько месяцев, но гвардейца будет лечить эльфийский целитель, это драконна себе пообещала.

Она устало мотнула головой, отбрасывая прилипшую прядь волос, и тут же Фирио сунул ей в руки котелок с кашей, от которой вкусно пахло мясом и травами. Драконна вспомнила, что спутник уже несколько раз подкармливал её вот так, почти заставляя поесть, а потом она снова возвращалась к пациенту, которому по капельке вливала отобранные ею же самой силы. Если бы не забота Фирио, драконна давно уже свалилась бы без сил, поэтому она вымученно улыбнулась, благодаря.

Фирниор развёл костёр, сварил ужин, расседлал несчастных лошадей и смазал им натёртые спины, поделился кашей с собаками, а ещё — всё время был рядом со своей молчаливой, но такой необходимой поддержкой…

— Он будет жить, — сообщила она. — Сейчас он просто крепко спит.

— Айрэ, почему ты винишь в их смерти себя? Потому что не смогла уничтожить демона… или это что-то худшее? — Между его бровями появилась глубокая вертикальная складочка, а взгляд требовал откровенного ответа.

— Ты ведь и сам догадываешься, что второе. Я не склонна к пустым переживаниям. Я могла бы не говорить… но ты заслуживаешь честности, Фирниор. Это я вытянула из людей большую часть сил, так что когда на них нарвался демон, они и оружие-то с трудом могли поднять. Я не собиралась убивать, но вышло так, что фактически убила. Это плата за моё спасение. У умирающего дракона всегда остаётся такой вот последний шанс: позаимствовать силы у тех, кто имел несчастье оказаться рядом. Так решил закон Равновесия, почему-то посчитав, что драконья жизнь для него ценнее всех прочих. Не скажу, что у Равновесия нет для этого оснований, мы нужны мирам… но нам никогда не нравилось спасаться подобным образом!..

— Однако всё же спасаетесь, — медленно проговорил он, неотрывно глядя на драконну взглядом, в котором всё-таки появилось презрение, и гнев, и много чего ещё.

Она ведь знала, что так будет.

— Мы платим, — вскинула она голову и не стала отводить глаза, хотя внутри неё всё ныло от тягучей, непрошеной боли.

— Почему ты не воспользовалась мной? Я ведь был ближе.

— Не захотела, — криво усмехнулась драконна.

— Почему? — настаивал он, но ответа не дождался, и бросил с горечью: — Чем же ты в таком случае отличаешься от демона?..

— Выходит, ничем, — очень ровно произнесла Айриэ.

— Зря я надеялся, что… Неважно. Драконы не умеют любить, — заметил он с какой-то усталой горечью.

— Твоё мнение, как минимум, половинчатое. Людей — да, не умеют, да и к чему бы?.. — спросила она с каким-то ожесточением. — А как драконы любят друг друга, ты не знаешь, достоверных сведений у тебя нет, так что и мнение твоё верным быть не может.

Он непримиримо сжал губы, но промолчал: крыть было нечем. А она, против воли задетая этим новым, смехотворным, в общем-то, обвинением, добавила, стремясь царапнуть в ответ:

— Люди драконов любить тоже не умеют. Вы вечно стремитесь покорить, навязать что-то своё, загнать в некие рамки и перекроить на собственный лад. А драконы — не переделываются. Никогда.

Злое, колючее молчание, похоже, одинаково жалило обоих, мешая дышать спокойно.

— Как там говорится?.. Эльфийская честность обжигает, драконья — испепеляет. Кажется, я наконец-то на своей шкуре прочувствовал справедливость этих слов… Прости, я отойду ненадолго — здесь не хватает чистого воздуха, — хлестнул он напоследок и отвернулся, вставая.

Айриэ, сжав зубы, заставила себя заняться делом. Помогая себе магией, отнесла все тела в сторону, за деревья, и накрыла защитным куполом. Проще было бы уничтожить их заклинанием, но людям так важны ритуалы… Да и составить список погибших будет проще.

Наследники убитых людей и выживший сержант получат компенсацию — по две тысячи золотом от имени Драконьего Ордена. И только Айриэ будет знать, что она просто-напросто трусливо откупается, пытаясь загладить вину.

Через четверть часа вернулся Фирниор — внешне спокойный, только лицо было застывшим, а глаза не выражали ровным счётом ничего.

— Мэора, мне подежурить ночью или вы поставите «сторожевики»? — поинтересовался Фирио.

— Сторожевые заклинания будут, я обеспечу.

Снова «мэора» и на «вы». Как и всегда, если он желает отгородиться от Айриэ… только на этот раз стена уже непреодолима.

Обменялись малозначащими фразами и разошлись спать, причём Фирниор демонстративно устроился по другую сторону костра. Айриэ улеглась подле сержанта: она установила над местом ночёвки купол, но живое тепло для ослабевшего человека гораздо лучше.

Драконы научились жить с этим грузом вины и принимать себя такими, какие они есть. Тому, кто не дракон, понять сложно, простить — тем более.

Айриэ могла бы сказать ему, что драконы честно оплачивают каждую позаимствованную капельку жизненной силы, проводя большую часть жизни в чужих мирах и улаживая чужие проблемы. Только это прозвучало бы оправданием, а оправдываться она не собиралась. Он имеет право на своё мнение, и кто она такая, чтобы пытаться его изменить?..

ГЛАВА 15

В Аэс-Тронде на Айриэ навалилось сразу такая груда дел, что стало не до переживаний о чём бы то ни было. Мэйгин, как она и предполагала, бежал, его пытались выследить, но пока безуспешно. Временным наместником Северных провинций драконна своей властью назначила маркиза Квейдиона, что, впрочем, вскоре было подтверждено приказом его величества. Гидиар писал, что король проявил неожиданную разумность в данном вопросе, помирился с Орденом и даже не особенно возражал против того, что иногда ему давали настойчивые рекомендации — например, какое решение принять касаемо розыска беглого принца или того, кто будет временным наместником.

Вообще, Айриэ за эти дни пришлось только и делать, что рассылать многочисленных «письмоносцев», согласовывая предпринятые ею шаги с действиями своих союзников, советуя, распоряжаясь, подбадривая или убеждая. Бесконечная карусель мелких дел затягивала, и драконна медленно зверела, считая не то что дни — часы до своего освобождения, то есть до прибытия Шингара с советниками, Гидиара и Юджиса, а также представителей Магического Купола. Это для людей заговор бывшего наследника престола — событие величайшей важности, а для Айриэ — рутина. Драконна предпочла бы лично выслеживать Мэйгина и его конопатого демона, но приходилось ждать и заниматься скучнейшими делами, которые не давали свободно вздохнуть. Допросы она спихнула на дознавателей, им по должности положено подобным заниматься. Естественно, всех, кто был приближен к Мэйгину, подозревали в первую очередь, но о тёмных делах принца знал лишь его друг детства, граф Тарпиан, да и то смог сказать немного, мешала магическая клятва. Таких нашлось ещё трое, и, скорее всего, их ждал смертный приговор. Шингар не любил заговорщиков.