Здесь Русью пахнет - Маргарита Полякова

Форс кинул очередную охапку хвороста рядом с костром, отошел к ручью и, зачерпнув горсть ледяной воды, умылся. Нина — ведьма, привечаемая василиссой. А он… он всего-навсего гоблин. Даже не человек. Пришедший из другого мира и не имеющий ничего, кроме одежды, коня и Ледяного клинка. Конечно, пожив в Ингрии, Форс понял, что здесь люди относятся к гоблинам намного лояльнее. Однако Нина — это не трактирная девка, готовая за пару монет скрасить досуг дружиннику, какой бы он ни был расы. А приличные девушки обходили гоблина за версту. Раньше Форса это не сильно трогало, ибо покладистых девок в Вемее было гораздо больше. Однако сейчас он уже не мог игнорировать этого факта. И гоблин впервые в своей жизни пожалел, что не родился человеком. Хотя… ну кто он такой? Десятник, служащий в охране города. В лучшем случае, ему повезет, и он выбьется в сотники. Невелика разница. Все равно он останется наемником. Псом, натасканным глотки рвать. А Нина наверняка займет свое место среди уважаемых жителей Фотии. Нет, гоблин даже не рассчитывал, что между ним и ведьмой может быть что-нибудь серьезное, но понимать, что не может быть вообще ничего, было невыносимо.

Для Нины пребывание в объятиях Форса тоже не прошло даром. Во-первых, ей было совестно, что она расклеилась и разнюнилась из-за какого-то вывиха, а во-вторых, ощущение заботы и внимания было приятным. Даже чересчур. Объятия Форса были надежными, успокаивающими и весьма уютными. Настолько, что если бы гоблин не сбежал собирать хворост, неизвестно еще, чем бы это закончилось. Поскольку теперь Нина точно была уверена в том, что ее интерес к Форсу явно не безответен. Она же видела его взгляд! Всего мгновение после того, как гоблин выпустил ее из своих объятий. Всего лишь ускользающее мгновение, но Нине этого хватило. Янтарные глаза Форса, обычно столь жестокие и холодные, теплились мягким золотистым светом. Казалось, в них пляшут крохотные искорки, которые то меркнут и затухают, то разгораются так, что почти сияют. Точно так же, как сияют в темноте глаза хищников. Этот взгляд был настолько голодным, откровенным и пробирающим до костей, что сомнений в его предназначении не оставалось. Форс явно был не против перешагнуть границы дружеских отношений, уже явно не устраивающие обе стороны. И в тоже время боялся этого. Не меньше, чем сама Нина. Ибо было совершенно непонятно, чем все это кончится и куда их обоих потом понесет.

Лерленна с княжной такие вопросы не волновали. Даже странно. Анна была невестой дьюлы, а эльфы считали ниже своего достоинства связываться с людьми. Однако парочка, похоже, забыла и о том, и о другом. Нежные взгляды превратились в откровенно влюбленные, и эльф с княжной не замечали никого и ничего вокруг. Они упивались обществом друг друга, часто общались, еще чаще молчали и вели себя так, словно оказались на прекрасной лужайке, а не на дороге, полной опасностей. И ладно еще юная, не знающая жизни княжна, а эльфа-то куда понесло? Ведь взрослый, разумный, серьезный мужчина не мог не отдавать себе отчет в том, что подобное поведение попросту не безопасно! О чем он думает вообще?

Да ни о чем. Лерленн мог бы сказать это абсолютно честно. Думать ему совершенно не хотелось. Потеряв голову от любви впервые в жизни, он желал насладиться новыми ощущениями как можно полнее. Эльф не знал, сколько времени ему отпустила судьба. Но он готов был с ней поспорить. И определенно не собирался отдавать Анну дьюле. Бячислав был просто недостоин такого сокровища! Однако как объяснить это своим соотрядникам, Лерленн не знал. И если Нина (возможно) еще согласится с доводами эльфа, то Форс, наверняка, встанет на дыбки. Ведь дьюла держал в своих руках две жизни, и ради какой-то княжны гоблин точно не захочет пожертвовать собственной. А как обмануть Бячислава Лерленн не имел представления. Как и о том, что делать с остальными проблемами, которых было предостаточно. Начать хотя бы с того факта, что ни один эльф в здравом уме еще не связывал с человеком свою жизнь. Лерленн даже не хотел представлять, что скажет его величество Оберон, когда до его ушей дойдет весть о странном выборе его подданного. В лучшем случае — ничего хорошего. Но скорее всего, эта новость вызовет скандал. Лерленна наверняка лишат титула, прав на наследство (это расстраивало эльфа меньше всего, ибо наследовать в разрушенном замке было нечего), а его фамильный клинок переломят пополам над его головой.

Лерленн прекрасно знал обо всем этом. Но отступиться от Анны уже не мог. Он даже готов был пойти на то, чтобы прожить всю свою оставшуюся жизнь среди людей, только чтобы не расставаться с полюбившейся ему княжной. Однако дьюла, Форс и Оберон были не единственными препятствиями их союза. Существовал еще и отец Анны, князь Володимир, который наверняка будет против такого разворота событий. Да и сама княжна, воспитанная в традициях послушания и почитания отцовской воли, вряд ли сможет перешагнуть все вышеперечисленные преграды. Она не захочет, чтобы ради нее Форс подвергал свою жизнь смертельному риску, она никогда не сможет забыть, что просватана за дьюлу, что ее отец настоял на этом браке, и уж точно она не переживет встречи с надменным и самолюбивым Обероном, искренне считающим людей чем-то вроде ядовитых гусениц. Но даже понимая все это, Лерленн не хотел отступать. Он готов был рискнуть. Главное, чтобы Анна все-таки согласилась соединить с ним свою жизнь. Все остальное было уже не так важно.

На темно-синем бархате неба сияла полная луна, бросая на землю призрачный свет. Эльф и княжна увлеченно целовались, позабыв обо всем. Мягкие сумерки окутали поляну и все вокруг казалось нереальным. Словно звездная пыль, отделив Лерленна и Анну своим серебристым покрывалом, унесла обоих в волшебную страну грез.

— Вы что, совсем охренели? — грубо прервала их уединение внезапно проснувшаяся Нина. — Ребята, вы не заигрались часом? Вы вообще помните, что Анна является невестой Бячислава?

— Уже нет, — надменно сообщил эльф.

— Не поняла… — слегка оторопела Нина.

— Анна моя невеста. Я попросил у нее руку и сердце, — пояснил Лерленн с чувством собственного достоинства.

— Лучше бы ты попросил у нее ногу и печень. Жрать охота, — фыркнул тоже проснувшийся гоблин.

— Это не смешно! — возмутилась Нина. — Как мы сможем вернуться к дьюле без невесты? Что мы ему скажем?

— Да брось ты, — лениво отмахнулся гоблин. — То ж видно было, что эти голубки споются. Так неужто Лерленн прежде, чем предлагать княжне руку и сердце, не подумал о том, как нам из этой истории выпутаться?

— Подумал? Да ты посмотри на него, Форс! Он вообще не в состоянии ни о чем думать, кроме как о княжне! Блин, народ, мы не можем бросить служить дьюле сейчас, когда нарисовалась такая замечательная возможность его уничтожить! Если мы приедем к Бячиславу без Анны, он окончательно потеряет к нам доверие. И ни за что не подпустит нас близко!