Бойцы с окраины Галактики - Роман Злотников

С Олегом обнимались, хлопали по спине, элегантно прикладывались к ручке Эсмиель, сверля любопытными взглядами. Она успела немного устать, как вдруг откуда-то из-за спины раздался восторженный рев, перекрывший все другие голоса:

— Ба, Берс, ну наконец-то ты вернулся, дружище!

Эсмиель оглянулась и… оцепенела.

Над ней нависал всей своей чудовищной фигурой с торчащими из черепа кронштейнами с прицельными устройствами и сенсорами знакомый по тысячам ролевых постановок, сериалам и хроникам с мест боев — такт. Самый страшный из солдат-канскебронов. В тот момент, когда она уже готова была завизжать от ужаса, сзади послышался спокойный голос Олега:

— Привет, Роланд, ужасно рад тебя видеть.

7

Эсмиель поставила точку и вернулась к началу файла. В общем, с орфопроверкой программа могла бы прекрасно справиться и без ее участия, но она еще не очень хорошо знала язык, чтобы упускать такую возможность усовершенствоваться.

— Уже закончили, леди?

Она оглянулась. Алукен-Соломон Кан стоял у нее за спиной и, держа в руке чашку с дымящимся чаем из смеси зверобоя и можжевелового листа, вглядывался в экран.

— Да… сэр. Осталось провести орфопроверку последнего текстового файла, и можно отправлять в архив.

Соломон Кан удовлетворенно согласился и зевнул, поспешно прикрыв рот рукой.

— Ох, простите, леди.

Эсмиель понимающе кивнула. Вся их группа работала по десять — двенадцать часов, а Алукен-Соломон Кан и того больше, так что его зевок был вполне понятен.

Соломон Кан поставил чашку на столик и с чувством произнес:

— С вами приятно работать, леди. Сказать по правде, я слишком мало знаю об отношениях в среде аристократов, а без понимания привычек и традиций высшего управляющего клана все мои анализы годны разве что на туалетную бумагу. — Тут он снова спохватился и повторил: — Ох, простите, леди.

Эсмиель снова кивнула и повернулась к монитору. Ее руководитель взял чашку и отошел в сторону.

Олег улетел в пояс больше года назад. Почти неделю она отвлекалась тем, что благоустраивала жилище, знакомилась с подругами Ольги и изнуряла себя в тренажерном зале. Сила тяжести, привычная для землян, была более чем в полтора раза выше, чем в ее мире. Еще на курьере Олег настроил для нее компенсаторные браслеты, но ей хотелось стать здесь совершенно своей, а для этого в том числе требовалось снять с запястий и лодыжек эти тонкие, едва заметные пластинки. Ольга помогла ей разработать систему тренировок и подобрать коктейль стимуляторов, но все это занимало едва четыре — шесть часов из длинных земных суток. Все остальное время ее мыслями владел Олег. А он был далеко. И за весь год появился на лунной базе только три раза. Когда она вспоминала об этом, то ее сердце радостно трепетало. Она никогда не представляла, что можно испытать восторг, просто вдыхая терпкий запах мужского пота или проснувшись ночью оттого, что тяжелая мужская рука навалилась ей на грудь и мешает дышать. Так что к концу первой недели его отсутствия она не выдержала и, за полночь, ввалившись к Ольге, прямо с порога потребовала подобрать для нее какую-нибудь работу. Та несколько мгновений рассматривала Эсмиель, а потом усмехнулась:

— Ну, это не проблема. Работа для тебя уже давно есть. Только никто не верил, что ты захочешь ею заниматься. — Она сделала паузу и добавила: — Кроме меня, конечно.

Так она появилась в группе Алукена-Соломона Кана. Бывший представитель Земли занимался систематизацией того вороха сведений, который успел насобирать на Таварре. Причем то, что касалось правящего клана, наиболее сильно пестрело белыми пятнами. Сказать по правде, он был бы рад любому помощнику, информации было много, а рабочих рук не хватало, но Эсмиель оказалась для него просто находкой.

Сегодня она закончила работу рано. Надо было успеть в тренажерный зал.

Ее успехи в занятиях были столь велики, что два месяца назад Ольга начала гонять ее в поле тяготения, даже несколько повышенном по отношению к полю тяготения Земли. Впрочем, в этом была немалая заслуга Энтони, подобравшего какой-то сумасшедший коктейль из стимуляторов и ускорителей обмена веществ.

Во всяком случае, Эсмиель чувствовала, как у нее округлились и отвердели мышцы.

Поднявшись на гравилифте на жилой уровень, она направилась к своему тренажерному залу. Вдруг сзади раздался громкий голос:

— Ты смотри какая киска!

Судя по всему, это относилось к ней, но от того, как это было произнесено, Эсмиель не испытала ни толики положительных эмоций. Сзади послышался топот, а потом она обнаружила рядом с собой возбужденного типа с блестящими черными глазами, полными чувственными губами и гривой роскошных вьющихся волос. Он был одет в укороченный рабочий комбинезон, расстегнутый на груди и обнажавший мускулистую грудь, крепкие плечи и руки, покрытые бронзовым загаром.

— Послушайте, принцесса, почему я вас раньше никогда не видел?

Эсмиель продолжала молча идти. Она не привыкла к такому обращению. Не говоря уже об империи, даже здесь в течение всего года Эсмиель чувствовала, что окружающие относятся к ней как-то по-особенному. Сначала она не обращала на это внимания, по привычке отнеся подобное отношение к обычному преклонению простолюдинов перед аристократкой, да еще столь высокородной, как она. Но однажды, после нескольких случаев, до нее дошло, что ее происхождение, как и все прежние заслуги, тут никого не интересует. С этой стороны она ничем не отличалась от тех же тактов или других бывших членов Единства, которые были выходцами с доброй полусотни планет. И это вызвало шок. Сначала ее поразил сам факт того, что ее смеют ровнять с какими-то канскебронами или даже с Измененными![9] Потом она заинтересовалась. Но, несмотря на все ее усилия, раскрыть причину этого ей так и не удалось. Ольга же на прямой вопрос только загадочно усмехнулась и свела все к неуклюжей шутке по поводу ее незаурядной внешности.

Тип между тем не отставал:

— Боже мой, королева, как вы холодны! Неужели вы не снизойдете до бедного трубадура, очарованного вашей красотой, и не подарите ему хотя бы одну улыбку?

Эсмиель раздраженно поджала губы. Это начало надоедать. Особых проблем она не предвидела. Все это время они с Ольгой тренировали не только мышцы, и после года подобных спаррингов у нее не было особых сомнений, что она сумеет справиться с этим хлыщом, но начинать первой не хотелось. Тип зло блеснул глазами и сделал третью попытку:

— Богиня, скажите мне только имя, и я исчезну во мраке подлунных переходов, чтобы обливаться слезами неразделенной любви и молить богов даровать мне возможность хотя бы еще раз, издали, узреть вашу божественную красоту.