Сравнительное богословие. Книга 6 - Коллектив авторов

«Нравоучение» «островного» архипелага

Основная земная «привязка» (жажда жизни), согласно фильму, заставила главного героя совершить самое страшное для человека преступление (как учат все крупные религиозные системы) во время Великой Отечественной войны, которое определило всю его последующую жизнь. Фильм построен на контрастах, крайностях — которые взяты с одной стороныиз мирской жизни в период, когда человек попадает в критическую ситуацию, в которой он остаётся один на один со своей совестью. С другой стороны показана крайность аскетического существования в отдалённом монастыре с одной лишь целью — очищения своей души от греха (в буддизме это — улучшение кармы), приобретённого в мирской жизни и возможного лишь вследствие сильной привязки к жажде жизни — как учит храмовое «благородие». Однако жажда жизни должна быть нормально присуща всем людям от рождения.

Мораль фильма такова: жажда сохранения своей жизни (по умолчанию — и другие мирские жажды-привязки) с целью обычного мирского существования для «нормальных» людей — не главное: всё равно им «не жить», поскольку их должна всю жизнь мучить совесть (и действительно: нормальные люди должны быть водимы совестью…) за неизбежные при таком существовании грехи; в противном случае они не спасут свою душу. Именно это и доказал своей «жизнью», после якобы убийства товарища, послушник Анатолий, а посмотревшие фильм люди прониклись таким «нравоучением». В алгоритмике воздействия фильма вывод должен быть сделан следующий: нужно избавляться от земных привязок, мешающих спасать свою душу — что наглядно для всех показано в фильме. Мера определения земных привязок показана крайняя, присущая монаху-аскету: мол, тянитесь за ней, если сможете. И на базе способности разных людей к избавлению от земных привязанностей выстроена субъективная духовная иерархия «праведности» — которая вроде бы отличается от общепризнанной церковной: этим фильм и подкупает тех, кто судит о его назначении поверхностно.

Задачи и мораль для сочувствующих мирян

На этом «нравоучение» фильма в общем заканчивается. Но всё то же самое мы видим и в библейской, и в буддийской религиозных моралях: главная цель жизни — спасение своей души «для будущей жизни», а забота о мирских делах должна определяться соответствующими канонами религиозных систем (Библия — у «христиан», Коран — у мусульман, Сборник дхарм — у буддистов). Все перечисленные вероучения учат тому, что если человек будет следовать букве их «Закона», то его душа будет спасена. В тех религиозных системах, где существует иерархия духовности — каноны и религиозные правила прописывают каждому светскому и духовному сословию свои нормы поведения, «права и обязанности», следуя которым люди могут «спасти свою душу». Этим все храмовые религии, во-первых, действуют по принципу «разделяй и властвуй» и, во-вторых, уводят сознание людей от вопросов социальной справедливости, уча о том, что справедливость будет им обеспечена в другом мире, если они будут следовать каноническим критериям «добра».

Другими словами: если человек, живя в своей мирской (либо церковно-храмовой) нише, следует религиозным предписаниям — он спасёт свою душу — что нужно понимать: попадёт в духовный плен к исповедующей каноны религиозной корпорации. Все религиозные каноны разных систем самым большим, крайним грехом считают убийство: именно поэтому оно и взято за «эталон», на базе которого строится «нравоучение» фильма «Остров». По умолчанию следует: спасению своей души от греха убийства — не поможет даже аскетическое отшельничество всю оставшуюся жизнь, но меньший грех можно искупить «служением «Богу»». Ведь послушник Анатолий «искупил грех якобы убийства» аж «через край»: он не убивал, но при этом вёл крайне аскетическую жизнь, будто бы искупая грех убийства, но, поскольку он не убивал, а лишь посягнул на убийство — то он не только спас свою душу, но и овладел даром провидения и исцеления.

Вывод (в основном на бессознательных уровнях психики смотрящих фильм) должен быть следующий: мы, смотрящие фильм, не убивали никого (большинство не убивало: правда в начале фильма аборт приравнен к убийству, а таких сейчас много…) — значит нам достаточно будет для спасения наших ду— следовать большинству церковных (храмовых) канонов, молиться, смиренно вести себя перед «Богом» согласно канонам. А если мы сможем отказаться даже от немногих наших земных привязок — то мы уж точно спасём наши души: ведь чем больше грехов, тем от больших «привязок» нужно отказываться.

Но тому же самому учит церковь (в первую очередь библейская: фильм основан на библейской символике и в дальнейшем мы будем вести речь о библейской системе, не забывая о её восточных аналогах) и своим примером показывает «эталон» этого самого поведения: чем выше церковный чин, тем считается меньше на нём грехов и больше «праведности», но — тем больше он себе позволяет вольностей, которые очень близки к мирским привязкам. Так было всегда и есть в настоящее время в среде библейской церковной иерархии. И, если бы на послушнике Анатолии не было греха убийства, и если бы он смог найти себе место в миру после войны (не бегая трусливо от властей и от своей совести: последнее по большому счёту скорее всего так) — он не стал бы самым «праведным» в неписанной иерархии острова. И получается, что он стал «праведником» как бы благодаря своему самому тяжкому греху. Так и церковь, принижая мирян до уровня канонической греховности — пытается управлять по своему произволу послушничеством паствы, пеняя последней её же греховность: просто в фильме роль того кто пеняет взял на себя сам послушник (сам себя высек, как говорят, не забыв при этом аккуратно задеть зажравшуюся верхушку церкви). Что же здесь особо праведного?

Взгляд на сюжет без рецидивов «благородной» одержимости

Теперь отвлечёмся от церковной духовности. В лице послушника Анатолия общество потеряло далеко не самого плохого человека (у него есть совесть) — в то время, когда каждый мужчина был на счету: страна потеряла много рабочих рук в годы войны. Если бы не библейско-храмовая мораль, Анатолий скорее всего вернулся бы в общество: его, согласно фильму, ничего не держало, поскольку тайну убийства, как он думал, унёс с собой его товарищ, а последующее уничтожение их судна все концы убийства спрятало «в воду». Скорее всего Анатолия мучила бы совесть всю жизнь, но он смог бы участвовать в восстановлении страны, завёл бы семью (мужчин не хватало после войны), занялся бы воспитанием своих детей.

И главное: его жизненный опыт и измученная совестливым раскаянием очистившаяся от действительно трусливых привязок психика по жизни могла бы соответствовать психике учителя-педагога (если бы у него хватило воли не «сломаться»), который учил бы своих и чужих детей как прожить жизнь, чтобы не было стыдно и обидно за прошлые поступки. Эти испытания Жизнью были бы куда большим подвигом, полезным народу, нежели бегство в отшельничество (если последнее вообще можно называть подвигом). Его жизненный опыт (изменение психики благодаря воздействию на неё крайней формы Языка Жизни) мог бы быть востребован не в «той жизни» (что является церковной иллюзией) — а в этой жизни. Но он «сломался» на проверке Жизнью: как был трусом, так им и остался — предпочтя бегство от мира ради «той жизни».

Что касается его возможного попадания под суд после войны за попытку убийства товарища (ведь тот остался жив, и мог указать на Анатолия), если бы они встретились, то в фильме на эту тему есть мораль. Она выражена в бесноватости дочки товарища-адмирала и в трагической гибели мужа этой дочки, послужившей причиной её бесноватости. Здесь, как и подобает библейской логике, перепутаны причины и следствия греховности людей. Но причины всех неприятностей кроятся в доминировании библейской алгоритмики над психикой большинства людей цивилизации. В этом причины гибели моряков АПЛ «Курск» и многих других российских и военных судов (подробно см. работу ВП СССР «Российское общество и гибель АПЛ «Курск» 12 августа 2000 года»). Адмирал, в подчинении которого, по логике, должно находиться и судно, на котором погиб муж его дочери — не смог обеспечить безопасность людей, в чём он тоже виноват. А безопасность это — в первую очередь обучение личного состава, основанное на психологии Человека, а не на библейской психологии. Личные последствия для одного из первых лиц флота налицо: трагедия в семье. Но он не сделал выводов о вредности библейской системы и обратился за помощью к её представителю. И фильм «Остров» закрепляет сюжетом эти заблуждения, приводя адмирала к библейскому лекарю.