"Фантастика 2023-157". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Шелест Михаил Васильевич

В дальнем углу, по ту сторону от стола полутьма заколебалась и превратилась в огромную, от пола до потолка, черную крутящуюся воронку. Чернота масляно блестела, и движение ее вихревых потоков было совершенно бесшумным. Эта дикая картина никак и ни на что в комнате не влияла и от этого казалась довольно безобидной. Она завораживающе притягивала взгляд. И я, быть может, с удовольствием посмотрел бы на эту штуку подольше, отдыхая от зрелища окровавленной плоти Грегори Рута.

Посмотрел бы. Если бы не знал, что это такое. Если бы не был сыном своего отца, Дэниела Рочерса-старшего, бывшего сотрудника БЗС, гения, ныне покойного гения… Если бы когда-то не работал с этой дьявольской штукой. И если бы мне не приходилось использовать ее с той же целью, с которой сейчас кто-то использовал ее на моих глазах…

Плодом жизни моего гениального отца было создание генератора пространственных преобразований. Этот прибор мог работать в нескольких режимах, в каждом из которых выдавал удивительные и страшные фокусы с пространством. И в одном из этих режимов — под названием «Окно» — он организовывал коридоры-ходы из одной области Вселенной в другую, радиус действия генератора был ни много ни мало около тысячи световых лет. Он мог открыть ход куда угодно — в соседнюю квартиру, на другую планету, на поверхность звезды — достаточно было задать координаты цели.

Глядя на вихревую воронку, я знал, что через несколько секунд она превратится в «окно», из которого в лабораторию могло ворваться черт знает что…

«Мы получили совсем не то, что хотели, — говорил мне перед смертью отец о своем детище. — Мы вышли на уровень, в тысячу раз значительнее и масштабнее того, на котором начинали работать…»

Он был прав. Открытия Рочерса-старшего были признаны открытиями века. Работа его прибора в определенных режимах превращала генератор в оружие, и поэтому преобразователи охранялись Земной Системой пуще глаза и использовались в Галактическом Союзе как первое средство планетарной защиты от инопланетных вторжений. Это вызывало во мне законную гордость за отца, но…

Но теперь кто-то использовал генератор против меня. И, надо думать, не как средство перемещения в пространстве на тысячу световых лет, а как оружие. И законная гордость в этом положении мне помочь никак не могла…

Я развернулся к двери — до нее оставалось три шага — и со всех ног бросился прочь из лаборатории. Я не мог знать, что откроется по ту сторону поверхности преобразования, когда верчение вихревых потоков прекратится.

Это могла быть поверхность солнца. Тогда дверь бы нас не спасла…

А мог быть просто пустяк, мало ли кому из военных спецов надумалось попасть в засекреченную лабораторию Рута. Тогда я зря спешил…

«Это не пустяк!» — с ужасом думал я, со всей возможной скоростью переваливая бесчувственную Лотту на плечо, высвобождая руки и открывая тяжелую дверь шире. Ради пустяков генератор пространственных преобразований не включают! И никогда его не использовали для тайного проникновения в помещения! Для этого есть другие, более дешевые способы!

Но тогда кто же это делает? И зачем?!

Могучий порыв ветра толкнул меня в грудь, отшвырнул от двери и распахнул ее настежь. Из дверного проема на меня хлынул страшный по своей мощи гудящий поток воздуха. Если бы меня не отягощало тело Шарлотты, я бы улетел к столу как птичка. Но инерция нашей совместной массы дала мне ту секундную задержку ускорения, которая нас спасла.

Я отреагировал мгновенно, упал на колени и, задыхаясь от бешеного ветра, ухватился свободной рукой за дверную скобу. Бешеная сила срывала бесчувственное тело с моего плеча, но я держал Лотту крепко. И еще успел подумать: хорошо, что она ничего не чувствует, похоже, дело дрянь…

То, что я на себе испытывал, говорило только об одном: генератор открыл дыру в космическое пространство. И эта вакуумная дыра сейчас засасывает в себя все подряд. А значит, если преобразователь вскорости не перестанет работать, мы не выберемся. Один, быть может, я и сумел бы уйти. Но Лотту я не оставлю. И, когда у меня кончатся силы держаться, нас засосет в космос.

Злой холодный вихрь бил в лицо, давил на грудь, не давал дышать. Я наклонил голову. Мимо меня проносились мокрые от дождя обрывки газет — воздух с улицы засасывался в подвал через все окна и двери особняка, любые щели в доме! — и листья, мелкий сор и песок секли кожу лба, рука, державшая скобу, занемела от холода и напряжения. Уши заложил ровный бешеный рев. Тело Шарлотты перегнулось в поясе через мое плечо, моя бедная девочка теперь висела головой вниз, а я изо всех сил прижимал ее к себе за ноги. И чувствовал, как ударяет по икрам тяжелый колтун ее сбившихся волос.

Шла минута за минутой. Пытка неимоверным напряжением сил, недостатком воздуха — это при том, что через меня проносились просто воздушные цунами! — и холодом не прекращалась. Я сжал зубы и ждал чуда. И вдруг подумал, что стою на коленях в абсолютной темноте, источники питания, конечно же, провалились в треклятую дыру… Я стою на коленях в ледяной воющей вихряной тьме, в подземелье, в подвале дома, хозяин которого — разложившийся труп с черной дырой вместо лица…

Дикий ужас охватил меня при этой мысли. Я дернулся, и меня развернуло лицом к поверхности преобразования.

В этот момент под потолком ярким светом вспыхнули люминесцентные лампы. Система подачи электроэнергии справилась с поломкой.

Это спасло меня от безумия. И дало возможность оценить обстановку.

Крутящаяся воронка исчезла. На ее месте зияла страшная черная пустота. Она уже поглотила все, что в помещении не было закреплено. Я с облегчением увидел, что поверхность пола между мною и дырой полностью свободна. Не было ни стола с приборами, ни кресла, а главное — останков Рута и твари с кишащими на ней щупальцами. С этой стороны Лотте и мне уже ничто не угрожало. Но потом я подумал, что лучше бы стол был привинчен к полу. Когда силы оставят меня, мы заскользим по гладкому линолеуму беспрепятственно. Ухватиться мне будет не за что….

И вдруг мою руку, судорожно уцепившуюся за скобу, пронзила дикая боль. Такая, как будто кто-то вогнал мне в тыльную сторону ладони раскаленное лезвие. Я закричал и инстинктивно потянул руку к себе. Пальцы с болью разжались и соскользнули со скобы.

И в тот же миг я опрокинулся потоком воздуха на спину. И услышал, как глухо стукнулась головой об пол Лотта. Я продолжал держать ее за ноги, а сам судорожно тянулся окровавленной рукой к скобе, но нас уже оттащило от двери и с дикой силой повлекло по скользкому линолеуму к пространственной дыре.

Я вывернул голову, чтобы рассмотреть впереди хоть что-нибудь похожее на преграду или зацепку. Но ничего не увидел, кроме рваных следов от ножек стола и стальных обломков аппаратуры, впившихся в поверхность пола.

Я прижал ладонь раненой руки к линолеуму, чтобы хоть на чуть-чуть увеличить силу трения между своим телом и полом. Но тщетно. Нас уверенно тащило к пространственной дыре.

И тут Лотта очнулась. И закричала — изумленно и беспомощно. Отчаянно.

А я грязно выругался и широко открыл глаза, глядя, как приближается идеально ровно срезанный край пола, обрывающегося в никуда…

Генератор прекратил работу, когда волосы Лотты уже развевались над космической пропастью, а я простился с жизнью.

Черная дыра за нашими головами схлопнулась и исчезла. И мгновенно прекратился вихрь. А вместе с ним и наше скольжение по полу. Мы остановились.

Страшное напряжение, владевшее моим телом, спало. Я обмяк и отпустил Лотту. И остался лежать на спине — тяжело дыша и подтянув к груди кровоточащую руку.

Лотта, тихо всхлипывая, перевернулась на бок, села на полу и поджала ноги.

— Что это было, Дэнни?

Я заставил себя повернуть голову и посмотреть на нее. Выглядела она хуже некуда. На лбу, над опухшим исцарапанным лицом и под копной спутанных волос набухала здоровенная багровая шишка. Нещадно истрепанный серебристый плащик был взрезан в разных местах — видимо, кусками жести и обрывками кабельных выводов, торчащими из линолеума.