Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Азольский Анатолий

— Ты чего? — тревожно спросил Жорж.

— Нервишки, — небрежно бросил Ягуар, сразу понявший, в чем дело. — Помойте руки, — приказал он Гоше и Рыбе. — А ты сходи, — обратился он к Жоржу, — пошарь у старухи в буфете, тащи жратву. Я ее туда сложил, когда уходили.

Гоша нерешительно глянул на стол, на Хорька. Не хотелось ему оставлять Ягуара наедине с Хорьком и с награбленными ценностями. Но Рыба и Жорж уже послушно вышли.

— Не бойся, Гоша, — улыбнулся Ягуар. — Все разделим поровну. Я слышал, что ты сказал насчет дележки, будет она, не сомневайся.

Гоша притворно улыбнулся: мол, о чем ты говоришь, и вышел. Ягуар выждал, когда в доме чуть слышно хлопнула входная дверь. Проницательно посмотрел на Хорька.

— Что скажешь, Вася? — тихо спросил он.

— Уходить надо, Паша, горячо везде. Гоша такой светлый, и нас засветить может всех, как херувим. Через эту Зойку они вышли на его хазу.

— Надо его притушить.

— Здесь? — изумился Хорек. — Голый васер, они не пойдут на это.

— Ты не мелькай, Вася, и слушай меня.

Чуть склонившись к Хорьку, Ягуар что-то быстро зашептал ему. Хорек кивал, веселея лицом.

Когда Гоша и Рыба вошли в комнату, Жорж, сдвинув на угол стола награбленное в особняке имущество, хлопотал над поздним ужином или над ранним-ранним завтраком.

Ягуар протянул руку за хлебом и подумал, что ему тоже не мешало бы помыть руки. Он молча вышел. На краю колодца во дворе стояла старинная деревянная бадья с холодной водой. Он несколько раз плеснул в лицо водой, прямо в бадье вымыл руки и опрокинул бадью, выплеснув в колодец воду.

Небо по-прежнему оставалось облачным, темным, но где-то далеко-далеко в глубине его уже угадывалось нарождавшееся утро. Это свое ощущение Ягуар воспринял как доброе для себя предзнаменование. Нет, не родился еще на него Шерлок Холмс. Он, Ягуар, всех объедет на кривой и опять выйдет на свою дорогу.

За столом уже выпили по одной, с аппетитом закусывали. Несмотря на то, что Гоша и Рыба сидели чистые, аккуратно причесанные и с отмытыми руками, Хорек все равно предпочитал не смотреть на них.

— А как те? — неожиданно спросил Жорж. — Вы как забыли о них.

— Они на месте, сидят тихие, как сурки.

— А что те? — пожал плечами Ягуар. — С ними все ясно. Иван нам чужой, Зойка шлюха, каких много, а это кадило недорезанное с толчка… стукач натуральный. Так, Хорек?

— Натуральный, — подтвердил тот. — От него так и несет лягавым. Что-то мне его рожа знакомая, а понять не могу, откуда.

— И мне тоже.

Оба они не ошибались, потому что видели Азамата в том горном селе, где они дезертировали, но тогда он был еще подростком, и разве могли они узнать его сейчас — прошло столько лет.

— Зойку и Ивана можно отпустить на все четыре стороны. Пусть катятся. К Гоше мы все равно не пойдем больше никогда. Будзи уже нету. Кого они еще знают? Этих базарных шлюх, пусть закладывают их.

— А я? — спросил Жорж. — Меня они тоже знают.

— И меня, — добавил Гоша. — Если их возьмут, тогда мне хана полная. Ты это учти, — обратился он к Ягуару.

За столом стало так тихо, что все услышали сопение старухи в кухне. Из смежной комнаты, где находились Азамат, Зойка и Иван, не раздавалось ни звука. Бандиты говорили совсем тихо, опасаясь, что их могут услышать те, чью судьбу они решали.

— Тогда не знаю, — пожал плечами Ягуар, довольный тем, что разговор разворачивается в нужном для них с Хорьком русле.

— Я бы пришил этого молокососа, а этих отпустил, — добавил он, чтобы еще сильнее обеспокоить Жоржа и Гошу.

— Тебе хорошо, — проворчал Жорж. — Ты сегодня здесь, а завтра тю-тю, и нет вас, птичек божьих. А мне не с руки гореть здесь синим пламенем.

— Пришить их надо всех! — пристукнул по столу кулаком Гоша. — Огород у старой ведьмы большой. Закопаем, ни в жизнь никто не найдет. Верняк.

Хорек с сомнением покачал головой.

— Не подпустят они нас, не фраера, тоже думают калганом. Гоша встал, сумрачно посмотрел на закрытую дверь. В руках у него уже был нож. Как это у него получилось, трудно было уловить. Вроде бы и в карман не лазил, а нож в руках.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Открывай дверь, — Гоша кивнул Рыбе, у которого был ключ. — Чего с ними чикаться?

— Постой, — остановил Рыбу Ягуар. — Ты чего, в уме? Их же трое, и у Ивана точняк есть перо.

— У чужака ничего нет, по всему видно, — добавил Рыба.

— Все равно, надо всей кодлой. Зойку не троньте, ее я беру на себя. Убери, — кивнул Ягуар на стол. — Потом поделим. Хорек проворно вытащил из-под кровати саквояж, смел в него деньги, облигации, драгоценности, засунул меха. Потом щелчком открыл лезвие своего ножа и приготовился к действию.

Рыба стоял у двери с ключом. Гоша и Жорж с ножами были уже готовы для броска.

— Мы с Хорьком с вами, — сказал Ягуар. — Давай, — скомандовал он Рыбе.

В руке его тускло блеснул наган.

Глава десятая. На окраине…

Машина с бешеной скоростью мчалась по предутренним улицам города. Рядом с шофером сидел Пащенко, в закрытом кузове — Пикаев, Алешин, Задворнов. Следом за ними в другой машине к домику на окраине торопился усиленный наряд милиции.

Перед самым выездом на операцию Пикаеву сообщили, что совсем недавно в тот же район выехал полковник из управления милиции республики, проверявший сегодня ночью работу постовых в городе. Вряд ли он знал, какой опасности подвергает он себя и своего шофера.

Чекисты располагали информацией, что в домике на окраине предположительно скрывается Ягуар и его сообщники.

Задворному и сержанту милиции по купчей удалось установить, где живет мать бывшего дружка Купца. Нашли ее. Мать долго не запиралась. Она подтвердила, что сын и есть тот самый Жорж, которого разыскивала оперативная группа. Он как вернулся из заключения, ни один день не работал, терроризировал мать, занимался, как она полагала, какими-то темными делами.

С неделю тому назад ночью к Жоржу пожаловали гости — двое мужчин: один высокий, стройный, широкоплечий, другой маленький и худой. Жорж думал, что мать спит, а она не спала. Кто пришел, она не знает. Во дворе было темно, а сидели они в другой комнате и говорили тихо. Может, один из них и был Купцом, кто его знает. Она Купца помнит подростком, а прошло уже столько лет. Вот если бы увидела в лицо, тогда, конечно, узнала бы.

Наутро Жорж приказал матери, чтобы она несколько дней пожила у своей одинокой приятельницы, он хочет привести в дом свою женщину. Такое случалось и раньше, и мать не спорила — сын мог и побить, если бы она не подчинилась. Дома он бывал редко и, объясняя это соседям, мать говорила, что Жорж работает строителем и что работа его связана с постоянными разъездами. Не раз собиралась она заявить на сына в милицию, но останавливал страх — этот бандит способен на все. Так она и мучилась с ним.

В воскресенье Жорж сообщил матери, что она может вернуться домой. Гостей уже не было. И сын с того дня перестал бывать дома. Мать догадывалась, где мог жить Жорж. Однажды сын проболтался по пьяной лавочке о том, что «сделал дело»— стал домовладельцем и даже показал купчую. Мать запомнила улицу и номер дома. Как-то даже специально пошла поглядеть на сыновье домовладение. Думала, в самом деле дом, а оказалось — развалюха.

Показания матери Жоржа наводили чекистов на важные выводы. Похоже, что ночными гостями Жоржа были Кикнадзе-Долинин и Маринин: один высокий и крепкий, другой низкий и хлипкий. И то, что Жорж так захлопотал, стараясь спрятать их от глаз матери, и день появления ночных гостей у Жоржа… Именно в этот день, по расчетам оперативной группы, Ягуар и Хорек могли уже добраться до города. И то, что неизвестные пришли именно к Жоржу — старейшему дружку Купца. Слишком много совпадений для случайности. Как бы там ни было, но в неказистом доме Жоржа на отшибе вполне может быть бандитское логово…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Жми, Чермен, на всю железку! — попросил Пащенко.

— Уже все выжал, товарищ капитан. Хорошо, что успел отремонтировать карбюратор.