Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

Механические части сервитора делали его страшно тяжелым, а жесткая конструкция придавала сил. Антигон оказался прижатым к земле и был вынужден бросить оружие, чтобы схватить когти сервитора и не дать разорвать себя на части. Магос был лицом к лицу с Ипсилон три-двенадцать. Глазницы сервитора блестели полированной костью, а рот и нос под ними состояли из серой мертвой плоти.

Антигон выбросил механоруку, и гибкий отросток мгновенно обвился вокруг дула авторужья. Подтянув оружие, Антигон сумел ударить сервитора по голове прикладом. Из отделанного медью черепа посыпались искры, но сервитор не уменьшил давления. Одно из ребер Антигона треснуло под тяжестью, едва не ослепив магоса вспышкой боли. Бионическое сердце тотчас разогнало по кровеносной системе болеутоляющее средство, рассеяв красную пелену перед глазами. Антигон воспользовался моментом просветления и обвил механорукой шею сервитора; затем, преодолевая сопротивление сервоузлов спины, отвел его голову назад. Выбросив вперед вторую механоруку, магос нанес удар наконечником по лбу бывшего слуги. Острие проникло в биологический мозг.

Ипсилон три-двенадцать конвульсивно содрогнулся. Хватка сервитора ослабла, затем его руки беспорядочно заметались. Рот приоткрылся, и голосовое устройство издало сдавленный скрежещущий вопль. Конвульсии сервитора сбросили с головы механоруку Антигона, так что она метнулась взад и вперед, словно атакующая змея.

Антигон с трудом высвободил колено, взгромоздился на сервитора верхом и потянулся за оружием. Но сервитор, рванувшись, снова бросил его на бетонный пол. Посеребренные механизмы треснули от удара о твердое покрытие, и снова вспыхнула непереносимая боль.

Сервитор первым поднялся на ноги, несмотря на то, что огромная рана между пустых глазниц истекала кровью. Механическая рука схватила Антигона за горло и швырнула на крутой склон долины. Черное стекло хранилища информации взорвалось острыми осколками. Они прорвали толстую одежду техножреца и вонзились в беззащитную кожу спины.

Из широко открытого рта сервитора вылетела маленькая вспомогательная рука и золотым наконечником пера пробила бионический глаз Антигона.

В мозгу взорвалась ослепительно белая звезда. Боль обжигающим кинжалом прошла сквозь всю голову. Глаз, шея, спина — весь организм кричал от боли, и Антигон уже не понимал, где он и что делает.

Он помнил только одно: у него было оружие. Не переставая кричать от боли, магос направил дуло в живот сервитора и выстрелил. Антигон стрелял вновь и вновь, пока не взмокли ладони. Наконец он соскользнул на пол и понял, что выстрелами перебил тело сервитора пополам, отделив верхнюю часть туловища от нижней. Сервитор, с безвольно опущенными головой и руками, еще смог сделать несколько шагов, но затем неуправляемая верхняя половина туловища грохнулась на пол.

Внезапно все стихло. Двигались только струйки маслянистого дыма, поднимавшиеся из разбитого корпуса Ипсилон три-двенадцать. Зрение Антигона, и так уже довольно затуманенное, теперь еще больше исказилось. У него остался только один глаз — естественный, ничем не усиленный. Это означало, что видимость для него сильно ограничилась; он лишился возможности приближать крупный план. Одна из его механорук была оторвана, сломаны несколько ребер. Где-то возникло кровотечение, но внутренняя аугметика оказалась способна с этим справиться.

Бионическое сердце уже начало понижать частоту пульса, чтобы он мог успокоиться. Но Антигон был сильно избит, и без подзарядки это создавало еще большую проблему. Кроме того, он ни за что не доверит кому бы то ни было на этой планете ремонтировать свое тело. Ему необходимо выбраться из этого мира.

Антигон с трудом поднялся на ноги и побежал вперед, в темноту промышленного комплекса. Едва над ним сомкнулись своды из черного, местами проржавевшего металла, послания растаяли в небе и на их месте появились рабочие графики для жителей Каэронии.

Теперь за ним не смогут наблюдать сверху. Но они использовали систему проецирования, проникли в самые верхние слои управления и лишили его личного сервитора, привезенного с Марса. Им не требуется глаз в небе, чтобы за ним следить. Они найдут другой способ.

ГЛАВА 2

Вы можете сказать, что человек никогда не станет машиной.

А я вам отвечу, что лишь малейшая мысль отделяет его от этой структуры.

Магос Антигон не думал, что умрет таким образом.

Заводской комплекс был едва освещен изнутри. Единственная закопченная лампа отбрасывала тусклый коричневатый свет на обнаруженную магосом заброшенную мастерскую. Вдоль одной стены, вплотную друг к другу, стояли старые рабочие столы, заваленные ржавым оборудованием. С низкого потолка свисали остатки оборванных кабелей.

Антигон уселся у противоположной стены, чтобы закрепить поврежденный мотор сервоузла. Струйки красноватой от ржавчины воды сейчас же потекли с мокрого металла ему на спину. Ноги магоса ослабели до предела: без вспомогательных скоб, на которые подавалось питание, он уже не смог бы сделать и шагу.

Антигон был создан не для сражений. Он оказался здесь благодаря легкости, с которой управлялся с информационными системами. Он должен был проникнуть в сеть передачи данных Каэронии. Целью его поездки было опровергнуть ложные, по всей видимости, слухи о деятельности еретиков среди техножрецов планеты. Магос рассчитывал вернуться на Марс невредимым и заверить тамошнее начальство в отсутствии признаков святотатства в этом мире-кузнице.

«Первичная цель не достигнута», — подумал Антигон.

Внезапно он выпрямился. Казалось, голос доносился сразу со всех сторон. В мастерской, кроме Антигона, не было ни души, и все же рядом что-то происходило. Магос снова вытащил авторужье, но сразу же инстинктивно понял, что оружие ему не поможет.

— Еретики! — закричал Антигон, поднимаясь на ноги. — Вы можете спрятаться от меня, но Механикус все равно вас найдут! За мной придут другие! С Марса пришлют еще людей!

На крик магоса ответило только эхо, прокатившееся по пустынным мастерским.

Антигон осторожно шагнул в темноту, жалея о слабости своих сервоузлов. В мастерской точно никого не было, но они — они притаились где-то неподалеку. Они здесь. Магос понимал, что вряд ли выдержит еще одну схватку, однако не собирался легко сдаваться на милость еретиков. Если они хотят его убить, им придется потрудиться.

Придут другие. И тоже погибнут. Таков путь Бога-Машины.

Голос звучал совсем близко — можно подумать, что кто-то нашептывал Антигону прямо в ухо. В помещении должен быть кто-то еще. Или должно быть нечто, контролирующее механизмы в мастерской. Нечто вроде сервитора или духа машины, и достаточно сложное, чтобы воспроизводить голос. Но перед тем как остановиться на отдых, Антигон проверил мастерскую. Здесь не было ничего подобного.

Ничего, кроме его собственных механизмов усиления.

Умница.

Антигон бросил оружие и выхватил отвертку, при помощи которой ремонтировал свое тело. Еретики пытаются сделать с ним то же самое, что сделали с Ипсилон три-двенадцать. Они проникли в самые сложные его системы и пытаются контролировать. Или они полностью контролируют один из его сервоузлов, или заразили его машинным проклятием — набором хитрых самовоспроизводящихся команд, которые могут привести к самоуничтожению всю систему.

Какую систему? Магос Антигон, как и многие техножрецы, преодолевшие начальные ступени развития, обладал несколькими сложными системами усиления. Каналы передачи данных представляли собой наиболее легкие цели для поражения инфекциями. По крайней мере, еретики не добрались до его бионического сердца — иначе он бы уже давно упал замертво. Бионический глаз Антигона был разрушен, но контролирующие его сети еще остались, и они шли вдоль глазного нерва. Механоруки? Их импульсные сигналы подсоединялись напрямую к нервной системе. Бионическая рука? Интеллектуальная система фильтрации в горле и лёгких?

Ближе, ближе. Но еще недостаточно близко. Тебе известен путь Омниссии, попутчик. Его воплощение и сейчас говорит с нами, и говорит о твоей смерти.

Антигон вонзил отвертку в гнездо бионического глаза и выдернул системный узел из глазницы, заставив себя не обращать внимания на тупую, неестественно холодную боль, исходящую от разрушенной бионики. Глаз с чавкающим звуком вышел вместе с частью искусственной плоти и звучно шлепнулся на пол, забрызгав его кровью. Леденящий холод ударил по обнаженным нервам, и Антигон едва не потерял сознание.

Еще ближе.

Антигон, до головокружения ослабев от ужасной пульсирующей боли в лице, опустился на пол. Его естественная рука нащупала авторужье, и он приставил дуло к виску.