Секреты, скрытые в шрамах - Эстрелла Роуз

про меня сказала, — дружелюбно хихикает Терренс. — А вот тебе еще надо сделать кучу дел, прежде чем куда-то выйти. Прическа, макияж… И одежду ты будешь полчаса выбирать…

— С этим у меня все в порядке. — Ракель заправляет прядь волос за ухо. — Прическа нормальная, накрасилась я еще утром… А из одежды мне надо всего лишь выбрать куртку.

— Ну да, а сейчас стоит решить подойти к тем двоим, ты решишь, что у тебя что-то не так, вернешься в комнату и будешь крутиться у зеркала еще черт знает сколько.

— Не ворчи, Терренс, этого не случится. — Ракель бросает Терренсу короткий взгляд. — А вот у тебя опять гнездо на голове. Уж ты мог бы немного привести волосы в порядок.

— Зачем? Меня и так все устраивает! — Терренс с гордым видом запускает пальцы в свои волосы и слегка лохматит их. — Я и так неотразимый красавчик! И в обычной жизни, и на красной дорожке перед сотней камер.

— Насколько я помню, ты даже не удосужился причесаться после того, как проснулся. Как ходил с торчащими в разные стороны волосами как после удара током, так и ходишь.

— Вот видишь — я страшно красив даже тогда, когда просыпаюсь.

— Просто ты начинаешь открывать глаза только после принятия душа и чашки крепкого кофе. Вот и не видишь такую «шикарную красоту» на своей голове.

— Неужели ты хочешь найти повод побегать за мной со своей расческой?

— Да, конечно, догонишь тебя! — скромно смеется Ракель. — Бегаешь как угорелый! Если ты куда-то убежишь, то надо садиться в машину.

— Это один из моих талантов, — с гордостью заявляет Терренс.

— Ох… — Ракель резко выдыхает. — С тобой бесполезно спорить в этом вопросе.

— Правильно, потому что другого мнения быть не может.

— Черт, Терренс, ты невыносим…

— Уж какой есть, малышка, — с невинной улыбкой пожимает плечами Терренс. — Ты выбрала себе такого красавчика.

Ракель с тихим стоном прикладывает руку ко лбу, пока Терренс тихо усмехается и проверяет что-то еще на письменном столе.

— Слушай, а ты не видела мой телефон? — расставляет руки в бока Терренс. — Я никак не могу его найти! Все обыскал, но не нашел!

— Нет, я не видела, — качает головой Ракель. — Но слышать, что ты потерял телефон — странно. Ведь ты всегда держишь его возле себя.

— Знаю, но я правда забыл, где оставил его. — Терренс окидывает взглядом всю комнату. — Вот и куда я мог его положить?

— Может, вернемся к нашим влюбленным и посмотрим в гостиной? — Ракель со скромной улыбкой достает из шкафа черную кожаную куртку и закрывает его дверцы. — До их прихода мы сидели там.

— Точно! — Терренс хлопает себя рукой по лбу. — Он должен быть где-то там! Я наверняка оставил его в гостиной и забыл про него, пока сидел с iPad-ом.

— Можем идти прямо сейчас, — отвечает Ракель, накидывает на себя куртку, подходит к зеркалу и поправляет свою прическу, накрутив на палец несколько тонких прядей и отпустив их. — Я уже готова.

— Да-да, пошли быстрее, — поторапливает Терренс, взяв свою черную кожаную куртку, аккуратно висящую на спинке стула, и надев ее на себя. — А то вдруг у моего братика и твоей подружки появится желание разнести наш дом.

Терренс не может устоять против соблазна бросить гордый взгляд на свое отражение в зеркале и слегка улыбнуться. Сначала Ракель тихонько усмехается, а затем она подходит к мужчине, со спины обнимает его обеими руками, которые обвивает вокруг его талии, и прижимается к нему.

— Кажется, мы опять одеты в похожем стиле, — задумчиво отмечает Ракель.

— А что в этом такого? — невинно улыбается Терренс. — Лично я не вижу в этом ничего плохого. Наоборот — мне кажется, это круто, когда влюбленные носят одинаковую одежду.

— Просто констатирую факты.

Через пару секунд Ракель медленно отстраняется от Терренса, а тот поворачивается к ней лицом, закидывает руку вокруг ее шеи и мило целует в макушку.

— Кстати, я тут забыла сказать… — задумчиво произносит Ракель, слегка прикусив губу. — Когда я уходила из дома после того, как накричала на тебя, то слышала все, о чем ты говорил с Анной, Даниэлем и Эдвардом.

— Ты слышала тот разговор? — широко распахивает глаза Терренс.

— Ну да. — Ракель на пару секунд опускает грустный взгляд вниз. — Когда я говорила по телефону, то слышала, что ты говорил обо мне. А после того, как мне нужно было уйти из дома, то я ушла не сразу. Я еще минуту или две стояла за дверью в гостиную.

— Понятно… — Терренс отстраняется от Ракель и крепко сцепляет свои пальцы. — И… Мне правда жаль, что все так вышло. Жаль, что я обесценивал твои переживания насчет ситуации с твоей подругой.

— А мне безумно жаль, что я накричала на тебя, — с сожалением отвечает Ракель. — Знаю, тебя это глубоко шокировало, но тогда у меня были расшатаны нервы. Я переживала за Наталию и хотела, чтобы с ней все было хорошо.

— Все в порядке, у меня тоже нервы были ни к черту. Трудно было оставаться спокойным, когда на меня навалилось сразу несколько проблем одновременно.

— Мы все были немного не в себе.

— В какой-то момент мне показалось, что я сойду с ума. Был буквально на грани… Если бы не поддержка близких людей, мне было бы очень тяжело.

— Нам и правда очень повезло, что нас поддерживало очень много людей. Которые переживали за нас так, будто дело касалось и их тоже.

— И ты оказала мне, пожалуй, наибольшую поддержку. Сделала все, чтобы не позволить мне сдаться и не впасть в отчаяние. Ты была рядом в очень трудные для меня времена. И я безмерно благодарен тебе за это.

— И тебе спасибо большое за то же самое, — скромно улыбается Ракель, смотря Терренсу в глаза. — За то, что терпишь мои капризы и любишь такой, какая я есть. Со всеми моими тараканами в голове.

— Ради любви к тебе я готов пережить любые твои капризы.

— И… Я бы хотела извиниться перед тобой за свою истеричность и несдержанность. Прости, что порой бывала несносной. Я никогда не хотела намеренно обижать тебя.

— Все в порядке, дорогая. — Терренс нежно гладит Ракель по щеке, заставив ту улыбнуться намного шире. — Я не могу злиться на такие вещи. Тем более, что я и сам не был невинным ангелочком.

— Я была слишком измотанной и хотела куда-то выплеснуть свои эмоции.

— Лучше уж выплеснуть эмоции наружу, чем держать все в себе и доводить себя до нервного срыва. Мы должны говорить о том, что заставляет нас беспокоиться.

— Но все-таки не обижайся на меня, пожалуйста, —