День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Эсминец и малый противолодочный корабль огрызнулись огнем. С ревом вырвались из ячеек пусковых установок оставшиеся ракеты «Штиль», дали залп «Кортики» и «Осы», заухали орудия универсального калибра, опустошая магазины и снарядные погреба. И, опережая свинец, навстречу ракетам метнулись импульсы системы радиоэлектронной борьбы эсминца, слепя их ГСН, создавая вместо одной цели множество бесплотных «фантомов».

Три ракеты превратились в горящий металлолом, пораженные зенитным огнем. Еще две, обманутые помехами, прошли мимо целей. Десятиствольные пусковые установки ПК-10 комплекса самообороны «Смелый» отстрелили дюжину снарядов, начиненных дипольными отражателями. Мерцающие облака манили к себе мчавшиеся над волнами крылатые ракеты, и еще одна из них отвернула, взрываясь в завесе невесомой фольги.

Зенитные автоматы АО-18, входившие в состав ЗРАК «Кортик», выплюнули струю свинца, изрешетив одну из двух остававшихся в воздухе ракет, но третья, проскальзывая последний рубеж ПВО, добралась до борта эсминца. Шестисоткилограммовая «болванка» ударила в стальную преграду на скорости триста метров в секунду, пронзив борт, точно гигантское шило, и уже внутри, в отсеках, сдетонировала фугасная боевая часть ракеты весом двести двадцать пять килограммов. Ударная волна смяла переборки, пламя заполнило пустоты, растекаясь по коридорам и каютам. Но сработала система пожаротушения, на пути огня встали стены бьющей с потолка воды, лишая пламя притока кислорода. Корабль содрогнулся и, не сбавляя хода, двинулся дальше, приближаясь к безопасной гавани Владивостока.

— Ракета попала в левый борт в районе матросских кубриков, — спустя несколько минут докладывал капитану Жохову командир дивизиона борьбы за живучесть. — Основные коммуникации не пострадали, возникший пожар локализован.

— Потери?

— Тринадцать погибших, не менее тридцати раненых — доклады из поврежденных отсеков еще поступают.

— Корабль сохранил боеспособность? — вмешался контр-адмирал Лямин.

— Так точно! Основные системы функционируют штатно!

— Что ж, мне жаль погибших моряков, — вздохнул комфлота, обращаясь к Жохову. — Но нельзя побеждать, не проливая кровь. Это было испытание на прочность, и ваш корабль, товарищ капитан, его выдержал. Возможности противовоздушной обороны оказались даже выше, чем предполагалось. С минимальным ущербом отражена массированная ракетная атака. Поздравляю с боевым крещением! Каждый ваш моряк отлично знает свое дело, а вы превосходно командовали в бою!

— Служу России, товарищ контр-адмирал!

Подоспели истребители, устроив хоровод на околозвуковых скоростях над продолжавшими путь на юг кораблями. Слыша над собой то нарастающий, то удаляющийся гул турбин стремительных Су-27, матросы на их палубах улыбались, провожая восторженными взглядами могучих стальных птиц, мелькавших среди облаков. А противнику, в полной мере воспользовавшемуся внезапностью, оставалось только бессильно смотреть вслед конвою, с каждым часом приближавшемуся к Владивостоку.

Навстречу боевым кораблям, на мачтах которых полоскались на ветру Андреевские флаги, высыпали десятки катеров и моторных лодок, с которых махали руками и российскими триколорами приветствовавшие своих моряков обыватели. Они замолкали, видя обрамленную копотью зияющую пробоину в сером борту эсминца, а затем разражались торжествующими криками. «Метель» ушла, а «Безбоязненный» в сопровождении пестрого кричащего «эскорта» медленно вошел в гавань. У берегов ее теснились малые ракетные корабли «Овод» и ракетные катера «Молния», основа ударной мощи русского флота на Тихом океане.

Взиравший на них с высоты борта эсминца контр-адмирал Лямин был готов плакать, видя, как их ничтожно мало. Но вот мелькнули округлые черные «туши» субмарин типа «Варшавянка», и командующий флотом разжал инстинктивно стиснутые кулаки. А при виде едва выступавших из воды похожих на стапятидесятичетырехметровые веретена корпусов атомных подводных крейсеров «Челябинск» и «Томск», по палубам которых ползали букашками моряки в черной форме, на его устах появилась легкая улыбка.

Эсминец замер у причальной стенки, бросив якоря. А на его палубе замерла, выстроившись, команда, и сотни взглядов уперлись в вышедшего к ним контр-адмирала Лямина.

— Товарищи офицеры, мичманы и матросы! Тихоокеанцы! — Голос командующего флотом разнесся над гаванью, слышимый и на берегу. — Я благодарю вас за службу! Вы выиграли первый бой, показали врагу, что у России есть флот, заставили считаться с собой! Пусть каждая следующая победа будет больше и громче! Только так мы сможем достойно почтить память павших в бою товарищей, только так их смерть окажется не напрасной! Повреждения, полученные кораблем в бою, будут устранены как можно быстрее, и «Безбоязненный» снова поднимет якорь и выйдет в море, навстречу своей славе и славе российского флота! Я верю в вас, товарищи! В вас верит Россия!

— Ура! Ура! Ура!!!

Раскатами грома торжествующий клич разнесся над водой, эхом отскакивая от стальных махин, покачивавшихся на волнах, касаясь бортами бетонных стен пирсов. В сердцах людей, утомленных вынужденной слабостью, робко тлела надежда, разгораясь все ярче с каждым днем.

Глава 10

3 июля

Очередная встреча Реджинальда Бейкерса с представителями правительства Японии происходила открыто. Более того, о ней писали и ее обсуждали многие серьезные издания, те, которые в значительной степени и формировали так называемое «общественное мнение». Визит главы АНБ в Страну восходящего солнца был связан с проводившейся в Токио конференции стран Тихоокеанского региона, посвященной борьбе с терроризмом. И присутствие на таком мероприятии руководителя одной из мощнейших разведывательных служб США никому не показалось странным.

Сценарий был сыгран полностью, до последней точки. Выступление с торжественной речью от лица США с призывами сплотить ряды и обещанием всяческой поддержки под прицелами десятков телекамер, двусторонние встречи, освещенные более скупо, несколько подписанных документов о сотрудничестве и обмене информацией — все это осталось позади. И, наконец, Бейкерс, сопровождаемый лишь парой ближайших помощников, прибыл на японскую авиабазу Гифу.

Покинув салон вертолета, глава АНБ широким уверенным шагом двинулся к группе людей, собравшихся посреди летного поля. Строгие деловые костюмы и длиннополые плащи соседствовали с мундирами, богато украшенными шитьем. Перед собой Бейкерс видел большинство членов кабинета министров и высшее командование Сил самообороны Японии, тех, кто на взгляд не посвященного руководил страной, являвшей собой пример чудесного скачка из послевоенной разрухи к титулу одной из сильнейших экономик Азии, и кто на самом деле с недавних пор стал лишь марионетками в руках единственного человека — императора.