Число зверя - Андрей Баширов

— Плохой я был бы сыщик, если бы не знал таких мелочей.

— Хорошо, только не забудь взять все бумаги, в том числе и по последнему наблюдению. Только прежде позвони. И не приезжай раньше одиннадцати утра. Все, пока.

— До свидания.

Марков выключил аппарат, положил его на столик, встал и одел халат.

— Что такое? — спросил молодой человек.

— Этот засранец говорит, что знает, кто убийца проституток.

— Ой, как интересно. И что ты будешь делать? — поинтересовался приятель Маркова.

— Вставай, мы едем на дачу. По дороге нам надо будет заскочить в одно место. Возможно, мне понадобится твоя помощь.

***

Марина с трудом разлепила глаза, оглянулась вокруг и с удивлением посмотрела на сидящего рядом с постелью мужчину в белом халате.

— Где я?

— Все нормально, ты у меня, — сказал стоявший за спиной врача Анатолий, Марина только сейчас заметила его. — Доктор сделал укол и тебе сразу стало лучше.

— Укол? — Марина натянула себе до горла одеяло. — Зачем?

— У вас был сильный жар, — ответил на ее вопрос доктор.

— Жар?

— Теперь все нормально. Вы вне опасности. — Доктор встал. — Но вам нужно еще несколько дней провести в постели и попринимать те лекарства, что я вам прописал.

— А вас провожу, — сказал Анатолий.

Они вышли.

Марина приподняла одеяло, заглянула под него и тут же опустила.

Через пару минут Анатолий возвратился и присел на стул, на котором только что сидел доктор.

— Объясни, что происходит, я ничего не понимаю.

— Вчера утром уходя на работу я не стал тебя будить, а оставил тебе записку. Я звонил днем, но никто не подходил к телефону. Я думал, что ты уже ушла. Когда я приехал вечером домой, то увидел, что у тебя начался жар. Вероятно, ты прошлой ночью сильно разнервничалась и простыла. Ты металась в постели и кричала.

— Кричала? Что кричала? — настороженно спросила Марина.

— Не помню… Типа того, что ты все равно его найдешь и убьешь. Наверное, про угонщика твоей машины.

— О Боже!

— Я сейчас иду в аптеку, чтобы купить тебе лекарства, и в магазин. Что тебе принести вкусненького? Ты же у нас больная, а больных надо баловать.

— Я не могу здесь лежать. Мне надо домой.

— Ты же слышала, доктор прописал тебе постельный режим. Кстати, машину твою нашли, я ее поставил на стоянку.

— Ах, да, машина. — Марина закрыла глаза. — Теперь я начинаю припоминать. Так сколько я уже здесь? Какой сегодня день?

— Пятница, четырнадцатого.

— Кошмар!

— Ладно, спи. — Анатолий встал. — Я скоро вернусь. Мне надо сходить в магазин, а то у меня, как выяснилось, пустой холодильник. Спи, все будет хорошо.

Нагруженный пакетами Анатолий вышел из аптеки, подошел к торгующему южными фруктами лотошнику и попросил:

— Взвесьте мне по килограмму… Нет, лучше по два…

— Правильно дарагой, — оживился продавец, завидя богатого клиента, — у меня очень хароший товар.

— Апельсинов, яблок, груш, — продолжил Анатолий. — В общем, всего, что у тебя тут есть вкусненького. Положите еще дыню и ананас… Нет, тот который побольше.

— Как скажешь, дарагой. Я даже в каробку тебе все харашо упакую. — Лотошник обернулся и крикнул. — Эй, Гиви! Принеси сюда чистай ящик и памаги челавеку.

Помощник торговца дотащил до “Мерседеса” Лысенко коробку с фруктами и положил ее в багажник. По дороге Анатолий заехал в небольшой фирменный магазинчик, где приобрел красивый женский халат, затем возле станции метро купил огромный букет роз, и тогда уже с чувством полного удовлетворения направился домой.

***

Марков открыл дверь, шагнул в темноту и тут же споткнулся об какой‑то толстый кабель.

— Черт, ничего не видно, — ругнулся он.

— Осторожней и не поминай в суе имя бога своего, — раздался насмешливый мужской голос из темноты.

— Пошел бы ты, — не договорив, Марков рванул плотную штору и тут же зажмурился от яркого дневного света. — Хоть бы лампу включил.

— Ты же знаешь, что свет и зеркала мне противопоказаны, — сказал сидевший за столом с компьютерной клавиатурой и выключенным экраном монитора мужчина.

На столе и вокруг него стояло огромное количество всевозможных напичканных электроникой металлических ящиков. Лишь мигающие лампочки на передних панелях системных блоков компьютеров и слабое попискивание, изредка доносившееся из укрепленных на мониторе динамиков, говорили о том, что вся эта куча опутанного кабелями железа работает, подчиняясь каким‑то своим, заложенным в программе и совершенно непонятным для постороннего наблюдателя, командам.

— Ты закончил?

— Зачем спрашиваешь, если сам знаешь ответ, — мужчина убрал ладонь, которой он прикрывал глаза и на которой отсутствовало несколько фаланг пальцев, и Марков уже в который раз вздрогнул, увидев его обезображенное шрамами лицо.

— Хочешь, чтоб я при первой же встрече сказал ему это?

— Глуп тот, кто думает, что меня можно еще чем‑либо запугать.

— Никто не собирается это делать, но ты клялся, что к сегодняшнему дню закончишь электронную версию.

— Я уже несколько месяцев не вылезаю из этого кресла. Даже под душ залезть некогда и носки сменить. Провонял весь. Не надо было скупиться на машину, — мужчина включил монитор. В центре большого экрана появилась движущаяся модель солнечной системы. Тут же извивалось несколько графиков, рядом с которыми то и дело появлялись и исчезали какие‑то цифры и сообщения.

— Скупиться? — Сказал Марков заворожено глядя на экран. — Да, у тебя лучшие компьютеры этого класса в стране. За эти деньги можно было спутник запустить.

— Вот и запускал бы свой спутник, а для моих вычислений этого явно недостаточно. Мне, чуть ли не каждые полчаса, приходиться прерывать работу, потому, что компьютеры орут благим матом, что им не хватает памяти и новых данных. Ты же даже не представляешь, сколько надо грузить различных переменных. Звезды ведь не стоят на месте. Каждую секунду что‑то меняется. И, вообще, тебе незачем считать деньги, стоя на пороге бессмертия.

— Ты что это говоришь?! — вспылил Марков. Он старался не смотреть на своего собеседника, но это было выше его сил и он никак не мог оторвать взгляда от снующих по клавишам компьютера и ни на секунду не останавливающихся, обезображенных пальцев. — Это тебе господин обещал, исполнить любое желанье.

— Ты говоришь. Мне он ничего не обещал.

— Ты не можешь его сейчас увидеть.

— Один раз я его уже увидел. Мне предостаточно.

— Ладно, не будем пререкаться, мы делаем одно дело. Каковы прогнозы звезд на выборы?

— Все, как ты и предполагал, говорит за то, что победителей в этом туре не будет. В твоем деле, как я понял, очень важно, чтобы в той среде царил нездоровый дух соперничества. Правда я боюсь, что при такой избирательной компании, когда задействованы огромные возможности государственных структур, играющих в одну лузу и на одного кандидата, может получиться не совсем для тебя подходящий расклад. Я бы на твоем месте не рисковал, а подстраховался. Кстати, а за кого ты кинешь свой бюллетень?

— Я предпочитаю, чтобы голосовали за меня. Надо будет сказать своим ребятам, что бы они, для чистоты эксперимента, не ходили на избирательные участки.

— А я бы сходил и проголосовал. Но, как ты понимаешь, меня нет ни в одном списке избирателей. Меня вообще нет. Я умер, или вообще не рождался.

— Что ты плачешься? Скоро у тебя будет столько ксив, мы с тобой такие будем дела творить… Да они еще пожалеют, что когда‑то на свет народились.

— Интересно, на сколько отложат второй тур?

— Не меньше чем на две недели.

— Тогда у тебя будет предостаточно времени.

— Это уж точно.

— Ладно, иди. Не мешай работать. И не забудь про бабки.

— Девятнадцатого вечером у меня будет пол — лимона. Так что за свой гонорар можешь не беспокоиться, — успокоил своего собеседника Марков.

— Сколько еще осталось?

— Неделя.

— Что ж, если с оплатой все о’кей, значит, и у меня все будет готово в срок. Как договаривались, в ночь с двадцать первого на двадцать второе, сразу после двенадцати я скидываю сообщение о точном времени начала мессы на твой пейджер. Хотелось бы в этот момент быть подальше от Москвы, но мысленно с Россией. Как ты понимаешь, после этого все будет зависеть только от тебя, и твоего везенья. Не забудь, многие уже были близки к этой вершине.

— Не каркай, со мной этого не произойдет.

— Конечно, никто в этом не сомневается. Но иногда мне кажется, что сила твоего господина, им же самим, сильно преувеличена, и каждый раз в последний момент он вас сдает, чтобы хоть как‑нибудь извинить свое существование перед ликом Вседержителя и оправдаться за свои прежние грехи перед ним. Ведь он все же не Бог, поэтому грешен и может рассчитывать на прощение.