Фрунзе. Тайны жизни и смерти - В Рунов

Иоаким Иоакимович Вацетис, латыш по происхождению. Окончил академию Генерального штаба. В годы Первой мировой войны командовал Земгальским латышским полком, вместе с которым принял сторону большевиков. Весной 1918 года он сформировал Латышскую советскую стрелковую дивизию, которая охраняла Кремль и подавила мятеж левых эсеров. Но опыта строительства вооруженных сил и стратегического командования у Вацетиса не было.

Став главнокомандующим, он разъезжал по фронтам, отдавал приказы, вершил суд. Но от этого боеспособность армии не поднималась.

Положение могли исправить офицеры старой армии, если бы большевики им доверяли. Но особого доверия не было. И генштаб Вацетис решился защищать своих бывших товарищей перед Лениным, обвинив при этом одного из видных чекистов Кедрова. В ответ Кедров «нашел» заговор в Полевом штабе РККА, и в июне 1919 года Вацетиса и других арестовали. Правда, в октябре, за отсутствием состава преступления, арестованных освободили. Вацетиса отправили на преподавательскую работу в Военную академию РККА.

Новым главнокомандующим стал Сергей Сергеевич Каменев, также из «бывших», также выпускник академии Генерального штаба. В годы Первой мировой он также командовал полком.

Весной 1919 года С. С. Каменев вступил в конфликт с Л. Д. Троцким, отказавшись выполнять приказ о прекращении наступления на Восточном фронте. За невыполнение приказа Сергей Сергеевич был на некоторое время отстранен от должности. Между Каменевым и сменившим его А. А. Самойлом были плохие взаимоотношения. После отстранения от должности Каменев из Симбирска, где находился штаб фронта, не уехал. После некоторого перерыва Каменев был восстановлен в должности командующего Восточным фронтом. 8 июля 1919 года Каменев был назначен главнокомандующим.

Кроме Троцкого у С. С. Каменева были стычки и с И. В. Сталиным. Так, в феврале 1920 года Каменев распорядился перебросить часть войск с Украины на Кавказский фронт. Сталин, член Реввоенсовета Юго-Западного фронта, был против этого. Разгорелся спор, в который был втянут даже В. И. Ленин. Все это не придало армии новых сил, зато усилило раздиравшие ее партийные склоки.

Таким образом, высшее руководство РККА не только часто менялось, но и внутри его не было единства. И все это при быстром росте численности РККА. К концу Гражданской войны большевики располагали армией, общей численностью в пять миллионов человек. Но при этом не следует забывать, что за время Гражданской войны красные безвозвратно потеряли более полутора миллиона человек. Был потерян едва ли не каждый третий. Это не могло не отразиться на боевом духе армии.

Затем случилось стремительное сокращение Красной армии в десять раз. Были расформированы многие наиболее боеспособные соединения и части, уволены опытные командиры и бойцы. На милиционные формирования надежды было мало: они еще кое-как годились для самообороны, но проведение глубоких наступательных и оборонительных операций на незнакомой местности с их помощью было очень проблематичным.

Кроме того, приказом Реввоенсовета Республики в 1922 году были установлены новые сроки службы для рядового состава и младших командиров: в пехоте и артиллерии — 1,5 года, в кавалерии, конной артиллерии и технических войсках — 2,5 года, для воздушного флота — 3,5 года, для морского флота — 4,5 года. Таким образом, военнообязанный, призванный в пехоту и артиллерию, служил на 3 года меньше, чем человек, призванный на флот. С одной стороны, это приводило к тому, что призывники, не желая служить долго, всячески скрывали свое образование. Найти человека для воздушного или морского флота оказалось очень сложным. Боеспособность этих средств вооруженной борьбы резко падала.

В то же время подготовить грамотного артиллериста за полтора года также не представлялось возможным, если учесть, что в армию призывались малограмотные рабочие и крестьяне. Многие из них даже не умели читать и писать. С таким контингентом командиры взводов и даже батарей были вынуждены на учебных стрельбах наводить на цель буквально каждое орудие. Эффективность стрельбы артиллерии резко упала.

Таким образом, новому наркому по военным и морским делам М. В. Фрунзе досталось довольно расстроенное хозяйство, которое требовало большой и целенаправленной работы для того, чтобы выйти на уровень требований того времени. Под этими требованиями понималась военная доктрина государства. Но кроме наметок самого Михаила Васильевича никто разработкой такой доктрины не занимался. Говорилось об угрозе стране со стороны соседей, но упускались масштабы этой угрозы, не просчитывались конкретные силы и средства, необходимые для ее отражения. В результате процесс выработки военной доктрины свелся к очередной политической полемике, что не раз случалось и в последующие годы, а нарком по военным и морским делам СССР вместо лица, непосредственно ответственного за оборону страны, превратился в политика. В таком качестве и следует главным образом рассматривать деятельность М. В. Фрунзе в 1925 году.

Нарком

В минувшем году мы Красную Армию сократили с 610 тыс. до 562 тыс. человек, т. е. уменьшили ее на 50 тыс. человек. А при нашей территории и международном положении ясно, что даже в 600 тыс. человек — маленькая армия… В отношении подготовки мы далеко отстаем от уровня старой царской армии; отстаем также от капиталистических стран, и не только от передовых, как, например, Франция и Англия, но и от наших ближайших соседей…

…До сих пор ни командный, ни политический состав, ни рядовой красноармеец еще не поставлены нами в такие условия, при которых вся энергия, все способности были бы целиком и полностью направлены на дело непрерывной, постоянной и упорной военной работы.

…Первая ближайшая война, которую придется выдержать Советскому Союзу, потребует от нас напряжения всей мощи, всех средств, имеющихся в нашем распоряжении. Она обяжет нас поставить под ружье все народы нашего Союза, превратит Союз в вооруженный лагерь.

Вступив в должность наркома по военным и морским делам СССР, Михаил Васильевич сразу же постарался отделить себя от той работы, которая проводилась в РККА под руководством Л. Д. Троцкого в предыдущие годы. Выступая с докладом на заседании ячеек 1-го дома РВС СССР 4 февраля 1925 года, новый нарком, в частности, отметил: «Партия, как вам известно, переживает сейчас некоторого рода кризис. Мы переживаем новую встряску, которая, конечно, не может не оставить заметных следов внутри нашей партии, — я имею в виду ту дискуссию, которая была связана с выступлением товарища Троцкого, и то решение, которое ЦК нашей партии на последнем своем пленуме. (Дискуссия о военной доктрине и решение о смещении Л. Д. Троцкого с поста председателя РВС СССР и наркома по военным и морским делом.) Эта встряска особенно чувствительна должна была быть для нас с вами, для работников Красной армии. Это совершенно ясно именно потому, что товарищ Троцкий является членом Политбюро и одним из руководителей нашей партии, он был главой Красной армии, стоял во главе ее во всех этих дискуссиях и решениях, и поэтому они наибольшее значение и остроту должны были иметь для нас».