Научи меня - Людмила Молчанова

   Миша слегка выгнулся, запрокинув голову, но целовать ее - жадно, ярко и все-таки нежно - не перестал. Его руки давно переместились с ее талии, сжимая упругие ягодицы, гладя потяжелевшую грудь и лаская подрагивающий живот.

   Он оторвался от ее рта, с мужской гордостью и почти самодовольством задержав взгляд на покрасневших, припухших губам, еще раз коротко, страстно поцеловал, спустился по щеке к шее и слегка прихватил губами бешено бившийся пульс. Катя резко, тяжело выдохнула и конвульсивно собрала мягкую трикотажную ткань в горсть. Шея всегда была ее слабым местом, ее ахиллесовой пятой. Иногда хватало пары правильных, в нужных местах поцелуев и она была полностью готова.

   Сейчас не понадобилось пары поцелуев. Хватило одного касания мягких губ, легкого покалывания только начинающей пробиваться жесткой щетины и горячего дыхания, как Катя слабо застонала, прикрыв глаза от невероятной эйфории, и только Миша ее удержал, с легкостью обхватив за бедра. Удовольствие было таким резким, ярким и в тоже время лишающим контроля, что хотелось не продолжить ласку, выгибая шею для лучшего доступа, а, скорее, избежать любого касания.

   Каждый поцелуй, дуновение дыхания били точно между бедер, сделав тонкие трусики наверняка мокрыми. Низ живота уже конвульсивно дрожал, а внутри как будто натягивались тонкие прочные нити, соединяющие нежную кожу шеи и ключиц и возбужденное лоно. А Михаил, как опытный кукловод, с уверенностью грамотно ими дергал, лишая всего и оставляя Катю захлебывающейся в море экстаза.

   Каким-то образом Миша снова задел стоявший на краю пакет, который сразу же свалился на пол. И только громкий стук стекла смог оторвать мужчину от нее. Катя не знала - быть ли благодарной этому несчастному пакету или окончательно разбить его содержимое. Она все еще побелевшими пальцами держалась за широкие плечи, неглубоко и часто дышала и почти не понимала, что вокруг нее происходит.

   На шум к ним побежал Кирилл, громко шлепая пятками по полу. Катя этот звук слышала неясно, через собственный пульс, бивший набатом в ушах, но все-таки слышала. Убрала свою ногу, которую, как оказалось, почти закинула на Мишу, и дрожа, отвернулась от проема двери, так чтобы Киря не смог увидеть ее лица. И попыталась обрести над собой контроль.

   - Что упало? - с наивным любопытством радостно завопил Кирилл, держа наперевес нелепо длинного кота с короткими лапами.

   "Мои мозги, - мрачно подумала Катя, стараясь унять приятное и болезненное тянущее ощущение внизу живота и восстановить дыхание. - Причем не только упали, а еще, наверное, потерялись".

   Вслух же она спокойно сказала:

   - Кирюш, пакет со стола свалился. Мы поставили не так.

   - Ааа, - глубокомысленно кивнул ребенок и перевел взгляд на Мишу, который все так же стоял, привалившись к столу, только сейчас еще засунул руки в карманы и слегка ссутулился. - Не надо так больше ставить. Будет плохо.

   - Учту, - коротко выдавила Катя, краем глаза косясь на невозмутимого и явно контролирующего себя мужчину. - Ты руки помыл?

   Племянник смешно округлил рот и заметался взглядом по кухне, выискивая пути отступления. Расставаться с такими желанными и явно близкими к сердцу подарками Кирилл не хотел ни на минуту.

   - Иди мой, потом за стол. Ужинать будем. И не смотри на меня так.

   Малыш скривил мордочку, тяжко вздохнул, словно неся на своих хрупких детских плечах всю тяжесть мира, и пошел в ванную, у самого выхода обернувшись через плечо к Мише.

   - Пошли вместе.

   - Кирилл!

   - Катя, спокойно, - Миша прошел рядом с ней и ободряюще коснулся плеча. - Это не конец света. Кстати, мне ведь тоже надо мыть руки. Надо ведь, да?

   - Да-да, - Киря подпрыгнул в воздухе, так что хвост мягкого кота закачался в разные стороны. - У него они тоже грязные. Он везде лазил.

   - Где это ты лазил? - подозрительно сощурившись, поинтересовалась Катерина, изо всех сил пытаясь скрыть растерянность, нервозность и страх.

   Михаил широко, плутовато улыбнулся, отчего от глаз разошлись морщинки лучики. И лукаво прикусил губу, сверкая черными глазами. Вот как на него злиться? Да и за что?

   Мужчины вышли с кухни, о чем-то громко разговаривая. Точнее, громко говорил Кирилл, увлеченно рассказывающий что-то, а Миша отделывался короткими репликами или фразами. Катя в глубине души жалела, что познакомила Кирилла с Михаилом. И боялась этого знакомства.

   Кирилл, насколько она уже смогла заметить, бегал за Мишкой хвостом, чуть ли не заглядывая тому в рот. И ловил каждое слово, подмечал каждый незаметный жест и запоминал Мишины привычки. Скорее всего, мужчина всего этого не видел, в полной мере не осознавал, какой впечатление оказывает на маленького мальчика, который до него толком никогда со взрослыми дядями не общался. И наверное, Михаил просто не понимал, что Кирилл не сможет просто так его отпустить. Безболезненно для себя.

   У нее был робкий в общении с людьми ребенок, но если он открывался, то до конца, полностью раскрываясь и впуская в свою маленькую, чистую душу без каких-либо границ и ограничений. А предательства Кирилл еще раз просто не выдержит. Катя еще помнила то время, несколько лет назад, когда Надежда только уехала, а Киря...он же помнил ее. Звал, до боли в горле, до нервной икоты и покрасневшего, опухшего лица. Звал, когда ночью у него случился первый приступ астмы, когда он задыхался от кашля, а по щекам текли слезы страха, а она всеми силами пыталась его успокоить и сделать что-то. Он постоянно ее звал, надеялся увидеть и спрашивал Катю: "где мама?". "Когда придет мама?". "Сколько ждать мамочку?".

   А что она должна была сказать? Надя звонила им всего лишь два раза, в первый месяц своего отъезда. Потом звонки прекратились. Телефон и хоть какие-то координаты Кате никто не удосужился оставить, и связаться с девушкой она не могла. А Кирилл ждал, засыпая под ее очередное вранье, что "мамочка скоро приедет".

   В какой-то момент, после очередного ночного приступа, Кирилл прекратил спрашивать о маме. Тогда ему три года было где-то. С того дня это слово в их доме не произносилось.

   Детская память интересная штука. Кате казалось, что в ее ребенке что-то щелкнуло, перемкнуло, какие-то части головоломки сошлись, и он...просто забыл. Забыл, что у него есть мама, что в его жизни вообще когда-то был такой человек. Зато всем, кто встречался на их пути - точнее тем, кого Кирилл близко подпускал - он много раз повторял, что у него есть Катя. Его Катя. А слово "мама" он не знает. Кирилл всегда был слишком умным и сообразительным ребенком.

   Что же будет, когда Мишка наиграется? Катерина до сих пор не верила, что все происходящее сейчас - всерьез и надолго. Да, между ними сильнейшее притяжение, наверняка обусловленное рядом факторов, но отрицать глупо - оно есть. Ей нравится Миша. И что? Кирилл для Подольского - всего лишь фактор, с которым нужно смириться на данный момент. Он с ним сейчас поиграет, развлечет его немного, накупит подарков, а потом тихо и спокойно уйдет из их жизни, когда ему надоест Катя.