Участник поисков - Борис Иванов

— Это трактуют очень по-разному. Я не специалист. Более того, у меня просто нет времени заниматься подобными материями. Если вы не утратили желания поговорить с Аркадием...

— Не утратил, — заверил его Ким, закрывая записную книжку и поднимаясь из-за стола.

— Тогда спросите у него. Если это вам действительно необходимо. Постарайтесь поменьше возвращать его к мыслям о прошлом. Не разжигать азарта.

— Постараюсь.

— Тогда пойдемте в мой кабинет, — доктор тоже встал. — Я провожу вас. Одну минуту... Вы не будете против моего присутствия при вашем разговоре?

— Это будет даже к лучшему, — пожал плечами Ким.

— Вот и хорошо. Вы, оказывается, сговорчивей иных ваших коллег, — улыбнулся док.

Он достал из кармана халата трубку мобильника.

— Марта, пригласите мастера Думштейна в мой кабинет.

Конечно, казенный желтый дом все-таки не тюрьма. Но и далеко не курорт, как констатировал Ким, поторапливаясь вслед за доком Чаплиной по залитому мертвенным светом бактерицидных ламп коридору вдоль вереницы стальных дверей с окошечками из вентильного стекла. Изнутри эти окошки гляделись просто небольшими зеркалами. Перед некоторыми из них торчали запертые в палатах пациенты и корчили в зеркала рожи — одни довольно уныло, другие — с большим энтузиазмом. Там, где подобных помех перед окошками не было, открывался внутренний вид палат — чистеньких, четырехместных, со стенами, выкрашенными в жизнерадостные тона, и окнами, забранными бронестеклом.

По дороге в свой кабинет док Чаплин поведал Агенту о том, что в распоряжении пациентов — после стабилизации их состояния — находятся бассейн, два спортзала, библиотека, мастерские по интересам и еще какие-то блага, сведения о которых Ким не успел запомнить.

В самом кабинете, кресле, предназначенном для пациента, их уже ждал Аркадий Думштейн — плотного сложения смуглый тип лет тридцати с коротким ежиком иссиня-черных волос и с живыми глазами. Поодаль на угловом диванчике в позе постоянного внимания к пациенту приютилась довольно атлетически сложенная медсестра, оснащенная электрошокером, болтающимся на правом запястье.

— Можете быть свободны, Марта, — улыбнулся ей док. Марта бесшумно исчезла за дверью, а док благодушно потрепал Думштейна по плечу.

— Познакомься, Аркадий, это мастер Яснов.

— Мастер, видимо, хочет поговорить со мной? — предположил Аркадий.

Ким протянул руку для рукопожатия:

— Мне нужна ваша маленькая консультация, Аркадий.

Аркадий не спешил пожимать руку новому знакомому. Он перевел взгляд на дока Чаплина.

— Мастер — по медицинской части? Или — по линии прокуратуры?

— Мастер проводит частное расследование. Оно никак не связано с твоим делом. Он, видишь ли, — Агент на Контракте. Мне его порекомендовали как человека, которому можно доверять. Ему что-то надо узнать о Великих Предсказаниях...

Думштейн протянул-таки Киму руку, но без особого энтузиазма. Совершив рукопожатие, тот смог наконец опуститься в кресло за письменным столом. Хозяин кресла занял место на угловом диванчике. Ким положил на колени и снова раскрыл записную книжку. Думштейн, неожиданно помрачнев, уставился на него не столько с интересом, сколько с какой-то неприязнью.

— Почему бы вам не поболтать на эту тему с кем-нибудь из тех, кто гуляет на воле, мастер? — хмуро осведомился он.

— Потому что официальным лицам запрещено распространять информацию, связанную с Предсказаниями. Да и лица неофициальные тоже опасаются каких-то последствий. А вот Хакеры Всех Миров, наоборот, стремятся распространять такую информацию. Но из известных миру членов этой организации только двое гуляют на свободе — Элеонора Дуленко, или Банева, проживает вне зоны юрисдикции Бэ-Ка — на Независимых Территориях, а Джордж-Амадей Биндерман пребывает в розыске.

— Значит, вас, мастер, просто не допускают к по-настоящему серьезной информации...

— Что поделать, — пожал плечами Ким. — «За неимением гербовой пишем на простой...»

Судя по выражению лиц, ни Думштейн, ни док Чаплин с этим русским выражением знакомы не были. Киму осталось только откашляться и добавить:

— Кроме того, вы, господин Думштейн, защищены в этой ситуации лучше, чем остальные члены вашей организации.

— Вы имеете в виду мой статус умалишенного?

Думштейн откинулся в кресле и закинул ногу на ногу.

— Лучше скажем так — лица, освобожденного от ответственности за свои поступки... — постарался сгладить оскорбительность предложенной формулировки Агент.

Думштейн язвительно улыбнулся:

— Ну что ж, если вы так решительно даете мне индульгенцию за грех разглашения секретов, то вам придется выслушать кое-что для вас, наверное, неожиданное... Уж извините, мастер, но у меня так давно не было случая рассказать о наших взглядах хоть какой-нибудь аудитории, что придется подвергнуть ваше терпение порядочному испытанию...

В глазах Аркадия вспыхнул желтоватый огонек. Он перегнулся через стол, приблизив свое лицо почти вплотную к лицу Агента. Ким покосился на дока Чаплина. Тот скептически поджал губы.

— Я ничего не имею против того, — улыбнулся Ким как можно более успокоительно, — чтобы немного побыть аудиторией для вас.

— Вы, верно, думаете, что такие, как я, — тихо, но с каким-то внутренним ожесточением начал Думштейн, — чуть ли не идолопоклонники теперешней кибернетической цивилизации? Что мы считаем компьютер и информационные сети своими идолами? Божествами, которые даровали нам абсолютную свободу?

— По крайней мере, — Ким выдавил из себя еще одну благостную улыбку, — многие считают, что дела обстоят именно так...

— Так вот это — величайшая глупость! — заверил его Аркадий. — Имейте в виду, что компьютер на самом деле — дар Сатаны! А отдать власть над собой этому творению собственных рук — значит проиграть последнюю из битв! Армагеддон! Сатану сделать царем мира сего! А знаете, что это значит?

Ким с беспокойством заметил, что в уголках губ собеседника закипает мелкими пузырьками пена слюны. Он снова с тревогой скосился на доктора Чаплина. Тот сделал еле заметный успокаивающий жест.

— Это значит, — азартно продолжил Думштейн, не дожидаясь ответа собеседника, — наступает преддверие Страшного суда! Конец света! Вот что это значит! Хотите, я докажу вам это?

«Кажется, — подумал Ким, — я начинаю понимать тех экспертов, которые подписали Аркадию его диагноз...»

— Вот, смотрите! — энергично жестикулируя, продолжил Аркадий. — Ведь нет никаких оснований сомневаться, что Бог есть! Тут спорить не о чем! Хотите, называйте его Природой, Первоначалом, Сводом законов природы... Все это пустяки, формальности!.. А теперь — рассудите...