Небесные девушки - Бернард Глэмзер

Он припарковал машину снова у подъездной дорожки к отелю. Прежде чем мы вылезли из машины, он посмотрел на свои часы и заметил:

— Уже без четверти шесть. Что ты думаешь делать сегодня вечером?

— Я хочу только остаться с тобой. Можно?

— Тебе следует принять успокоительное и отправиться в постель.

— ; Нет. Я хочу остаться с тобой.

Он наконец уступил.

— Ладно. Но я должен подняться к себе в номер и кое-куда позвонить. Мы могли бы встретиться в вестибюле в половине седьмого?

— Да, дорогой.

Мне приходилось оставаться без него три четверти часа, но ничего не поделаешь. Когда мы вошли в отель, он сказал:

— У меня осталось всего иесколько сигарет, и я хочу узнать в справочной, нет ли мне почты. Хочешь, иди наверх?

— Нет. — Я просто хотела быть с ним постоянно, я в коем случае не хотела быть в стороне от него. Я с ним, когда он подошел к маленькому киоску, где подавали сигареты, И я была с ним, когда он справлялся у стойки о своей почте.

Клерк сказал:

— Доктор Дьюер? О да, — и вынул около полудюжины белых листков бумаги из ячейки и протянул их ему. Рой просмотрел их, а затем посмотрел на меня, как будто хотел что-то сказать, но ничего не сказал. Я увидела, как его лицо стало жестким, а его глаза внезапно стали суровыми. Когда я повернулась, я увидела Донну и Элиота Ивинга, идущих под руку по вестибюлю. Элиот был в своей форме капитана, а Донна была одета в свое легкое платье и маленький белый жакет, сползающий с одного плеча, и оба были пьяны.

В этом нельзя было ошибиться. Они были пьяными в стельку. Я не могла сказать Рою: «Не обращай на них внимания, они просто счастливы, им просто весело». Они были пьяны, черт их побери, они были пьяны, как сапожники, они пошатывались и хихикали. Все в отеле наблюдали за ними.

Я сказала:

— Рой, — но он не слышал меня. Он стоял с затвердевшим лицом и молчал, глядя, как они, шатаясь, направляются к нам. В этот момент Донна увидела меня, и стало еще более ясным, до какой степени она пьяна. Вмёсто того чтобы развернуть Элиота и исчезнуть как можно скорее с глаз долой, она начала кричать:

— Кэрол! Кэрол! Эй, Кэрол! Ого-го! — И пошатываясь, заковыляла ко мне, таща за собой Элиота.

Я проговорила снова: «Рой», начиная предложение, которое я и не надеялась закончить. Он не слушал меня, и я заледенела.

Донна раскраснелась; ее рыжие волосы были в беспорядке и все же еще прекрасны; от нее пахнуло на меня алкоголем.

— П-привет, Кэрол, — смеялась она. — Маленькая конфетка. Маленькая королева-пчелка. И доктор Дьюер. Милый душка доктор Дьюер. П-привет. Вы помните маленького душку капитана Глага, не так ли? Эй, капитан Глаг, дорогой. Подойди поприветствовать Кэрол и милого душку доктора Дьюера.

— Ну, привет, — сказал Элиот, взглянув на нас. Прекрасно. Прекрасно. Вот забежал. К вам.

Рой сказал мне очень тихо:

— Думаю, тебе лучше увести мисс Стюарт в ее комнату.

— Ну, подождите минуту, — сказал Элиот, тупо моргая. — Давайте только выпьем. Понятно? «Сувенир-бар» Ну что, пойдем? Ладно. Все пошли.

Донна издала дикий крик:

— Ого-го! Идем все. Давайте устроим вечеринку, давайте отпразднуем.

Голос Роя был спокойным:

— Мисс Стюарт, думаю, вам лучше подняться в вашу комнату.

— Ну, парень, — сказал Элиот. — Ну, только минуту. Подожди только минуту. — Он, пошатываясь, стал между Донной и Роем, внезапно став агрессивным. На пару дюймов он был выше Роя и намного тяжелее его.

Рой сказал ему все тем же спокойным тоном:

— Пожалуйста, прекратите, капитан.

Элиот закричал:

— Леди! Вы со мной. Понятно? Со мной, парень. Пойдём выпить. «Сувенир-бар».

— Мисс Стюарт, — сказал Рой.

— Послушай, ты, — сказал Элиот. — Моя девушка. Ты не имеешь права приказывать ей, вот так. — Он подался вперед, протянул свою огромную тяжелую руку к лицу Роя и ткнул кулаком изо всей силы.

Рой не смог уберечься, и я не могла ему помочь. Он был ослеплен и совершенно потерял равновесие, Он попятился, сделав несколько шагов назад, пока его ноги не подогнулись под ним, и он рухнул. Он потерял очки. Сигареты и почта, которые он держал, рассыпались, и когда я бросилась к нему, он, казалось, превратился в камень.

— Рой! Тебе больно? Рой!

Он не ответил, он не глядел на меня. Его глаза были устремлены на Элиота, который громко хохотал. В один момент вокруг нас собралась толпа в тридцать или сорок человек, глазеющих на происходящую сцену. Из толпы вышел огромный костлявый старина Люк Лукас в своей желто-коричневой ковбойской шляпе.

— О'кей, маленькая леди, — сказал он мне и начал помогать Рою подняться. — Все в порядке, сынок, — сказал он. — Только успокойся, сынок…

Рой даже не слышал Люка. Он освободился от протянутой руки Люка, подошел, почти на цыпочках, к Элиоту, сказал громким сердитым голосом:

— Ты, проклятый, глупый дурак. — И тут же ударил его в живот левым кулаком, а когда Элиот опустил руки, нанес ему правым кулаком в челюсть удар такой силы, что мне показалось, будто голова Элиота оторвалась от щеи. Элиот вскинул руки, как будто он собирался повернуть руль, и грохнулся лицом вниз там, где стоял. Его ноги пару раз дернулись, и затем он затих.

— Иисус Христос, — произнес кто-то с глубоким восхищением; и я поняла тогда, что акции «Магна интернэшнл эйрлайнз» поднялись на пятнадцать пунктов.

Никто даже не двинулся. Затем, очень резко, Рой наклонился, перевернул Элиота и приподнял одно веко. Бог знает, что он там увидел, но спустя две или три секунды он встал, тяжело дыша, повернулся и пошел туда, где стояла я. Он сказал, словно обращался к какой-то тупой горничной:

— Отведи мисс Стюарт в ее комнату и присмотри, чтобы она немедленно начала упаковывать свои чемоданы. В полночь отсюда вылетает самолет в Нью-Йорк, и я хочу, чтобы она попала на этот самолет.

Он не стал ждать моего ответа: «Да, сэр» или «Нет, сэр». Он двинулся прочь. Люк протянул ему его роговые очки и спросил радостно:

— Он не умер, сынок?

И Рой ответил:

— Нет, он не умер. — И пошел сквозь толпу к лифту, держа свое правое запястье, как будто он его растянул. Мистер Куртене и пара взволнованных швейцаров появились откуда-то и склонились над телом Элиота; я решила, что они позаботятся о нем и доставят его целым к генералу Вуззи Гуфу.

Я обратилась к Донне:

— Пошли?

Она колебалась.

Я сказала:

— Ты хочешь на прощание поцеловать Элиота?

Она вздрогнула:

— Нет, не на публике.

— Тогда давай пойдем.

Казалось, она совершено протрезвела. Когда мы прошли через толпу, она сказала:

— Как все возбудились на мгновение, правда?

Я ответила:

— Чертовское возбуждение, вот и все.